Шёпот мёртвых

Он снова откинулся на спинку кресла и выдохнул, ожидая, когда этот хмурый и, оказывается, очень нерешительный детектив хоть что-то да скажет.

– На самом деле у многих перевертышей проблемы с нюхом, – поморщился Эзтли, продолжая сверлить взглядом дырку у себя на коленях. – Он либо обострен, либо вовсе схож с человеческим. В моем случае первое. И трупы с меткой пахнут иначе. Сильнее.

Тодор вновь взглянул на детектива. Тот не поднял на него глаза, никак не отреагировал даже на сидящее напротив него существо, будто говорил со стенкой.

Но он хотя бы говорил, Китлали и этому был рад.

– Просто сильный запах? – подтолкнул хранитель замолчавшего Эзтли. Тот качнул головой. Китлали понимал его куда лучше, чем это сделал бы какой-нибудь другой перевертыш. Кому, как не служителю Смерти знать, что случается с телами после смерти, да еще и с меткой.

– Специфический запах.

– Сладкий гниющий запах, да? Противный до рези в глазах.

Китлали усмехнулся, когда Эзтли вскинул на него глаза, будто не ожидал, что кто-то может понимать его в этом маленьком «горе».

Но Тодор правда ощущал многие запахи. Он работал с трупами с рождения и знал, как и что пахнет. И без обостренного нюха он нанюхался столько, что пора было бы в парфюмеры идти. Точно бы создал какой-нибудь особый запах смерти.

Но ответ на вопрос о странных реакциях детектива на трупы и на метку он узнал. Остальное ему было не интересно. Даже это оказалось слишком уж заурядным. Он-то надеялся на какую-нибудь необычную историю, чтобы аж прослезиться.

Поиздеваться над тонким нюхом перевертыша Тодор не успел. Дверь в комнату деда открылась и на пороге показался сам хозяин. Он пропустил вперед себя одного из священников с подносом, а сам остался стоять одной ногой в коридоре.

– Отдохнули? – улыбнулся он внуку, когда помощник ушел из комнаты с поклоном и небольшим указанием от старшего хранителя никого не пускать в личное крыло.

Тодор только кивнул. Объяснять Данэлю, что даже десяти часов сна для него будет мало после двух суток на ногах, он как-то не очень хотел.

Но старшему хранителю это и не нужно было. Он только ради праздного интереса завел об этом разговор.

Пройдя к своему столу, на котором священник оставил поднос, он указал на него и обратился к разлегшимся в его комнате гостям:

– Позавтракайте. Заодно и поговорим насчет того, что у вас случилось ночью. Второй вопрос мне тоже хотелось бы послушать.

Эзтли чуть ли не по струнке вытянулся, стоило войти Данэлю в комнату.