Грайзбург. Сон разума

Но не могла долго на него сердиться. Тем более что, на самом деле, ей нравились такие его выходки – рисковые шуточки. Ведь риск в них был минимален. В худшем случае, она проснулась бы в своей комнате, лежа на полу. Прежде, чем тело успело коснуться твердой земли Грайзбурга или расшибиться о водную гладь Океана. В этом скрывалось главное преимущество города снов перед реальностью – в нем невозможно было упасть по-настоящему.

Кабинка покачивалась с тоскливым пронизывающим скрипом. Юки уселась на обшарпанное сиденье, сложила руки на узкую рамку окна и так замерла.

Сперва небо пошло темным кракелюром. Трещинки множились, перетекали одна в другую, расширялись. Вот уже отдельные осколочки неба начали осыпаться в воду, обнажая чернильно-ночное дно, с россыпью мелких звезд. Чернота медленно и тягуче потекла сквозь небесные щели. Ей навстречу потянулись острые иглы скал. Железные обломки аттракционов застонали своей внутренней болью, ветер усилился.

Юки любовалась плетением пространственного узора. Спайс менял местами небо и землю, растворял песок в воде, превращая песчинки в звезды. Перекраивал мир заново, вместо ножниц используя крылья чаек, а вместо иглы – самого себя. Масштаб его творчества неизменно восхищал и поражал воображение. 

– Мне пора, – спохватилась Юки, заметив прозрачность собственных ладоней.

Спайс, только что маячивший черной черточкой где-то на горизонте, мгновенно оказался рядом.

– Прости, – Юки легонько чмокнула его в холодный высокий лоб. – Мне, правда, пора. 

– Возьми, – узкая рука Спайса протянула ей россыпь звездных искорок. 

Ненормально-длинные пальцы с лишними фалангами сомкнулись на миг, сжались до хруста. И снова раскрылись, выпуская на волю искристо-блестящую брошь в виде чаячьего силуэта.

– Спасибо, – Юки приняла подарок.

Сама сжала его в ладони, что было сил. И проснулась, продолжая чувствовать кожей узкую твердость стали.

Первым делом сунула руку под подушку, пряча брошь между спинкой кровати и матрасом. Лишь потом открыла глаза. 

Сердце мгновенно сжалось в испуге. Ночник, стоящий у изголовья, не горел. Запоздало щелкнув кнопкой, Юки закричала во всю силу молодых легких:

– Мамааа!!!

– Чего голосишь? – мама тут же материализовалась на пороге комнаты. – Проснулась уже? Ну, так…

– Мама, ты опять выключила ночник!

– Так утро же уже.