ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Те же немногие, кому довелось наблюдать мучения призраков, спорят с ними, уверяя, что первостепенен Зверь. Но они не менее глупы, чем первые.

Владыка не спеша обходил овал кипящего озера. Расставлял своих безмолвных детей вдоль каменной кромки, в шаге от смолянисто-черного омута, в трех шагах друг от друга.

– Первый брат способен менять суть вещей, не затрагивая их форму. Ему подвластен Дух. Второй брат меняет форму, но не в силах изменить сути – ему подчиняется Зверь. Но есть еще и третий брат. И лишь ему подвластно истинное преображение.

Старший из детей стоял в стороне, держал факел. Сталактит над головой плакал ему за шиворот холодными слезами, но принц не смел сдвинуться в сторону ни на полшага. Ему было страшно. 

Темный Бог закончил свою речь и свое шествие, встал напротив своих детей, по другую сторону озера. Над кипящей поверхностью воздух дрожал, искажая силуэты юношей и девушек, заставляя их танцевать в унисон с тенями. 

– Дух и Зверь сильны лишь в своем единстве, – возвестил Владыка и воздел руки.

Пред его детьми возникли глиняные чаши. Озеро пузырилось, плескало через край – заполняло сосуды до краев.

– Пейте, – приказал отец.

Дети повиновались ему.

Горька была скверная вода, но страх пред гневливым отцом был сильнее горечи. Лишь один из сыновей не стерпел – после первого же глотка вздрогнул, скривился, да и пролил все из чаши обратно в озеро, тайком от отчих глаз. Старший-то сын приметил, но до поры решил промолчать. 

А когда братья, не пившие черной воды, взглянули на прочих своих родичей, то похолодели от смертного ужаса.

Воздух подземелий пропитался болью, стал плотным и душным. Обреченные катались по земле, грызли камень удлиняющимися зубами, захлебывались криком и пеной. 

– Отец, не надо! Останови это!

– Поздно, – изрек Темный Бог с улыбкой взирая на искажение.

– Я не хочу, – прошептал принц побелевшими губами. – Я не хочу… так.

– А Жемчужину вернуть – хочешь?! – обернулся к нему Владыка. – Позор искупить – хочешь? Сестру свою, тварь вероломную, поймать и наказать – хочешь?

Принц промолчал, но отец не ждал ответа:

– Ослушаешься меня, вздумаешь мне перечить – сам таким же станешь.