ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

 Странник нехотя кивнул. Ему совсем не хотелось рассказывать эту историю, и он тянул время, надеясь отсрочить начало. Понимая, однако, что вытянуть время у этого слушателя точно не удастся.

– А почему она плачет? – пытливый взгляд юноши из старческого сделался детским.

Странник достал из котомки металлические щипцы, запустил их в нутро уснувшего костра. Разворошил его, подцепил один, самый крупный и яркий уголек и спрятал за стеклянную дверцу кованого фонаря. Пространство озарилось мягким желтоватым светом.

Юноша терпеливо ждал, не торопил, и терпение его оправдалось.

– Это случилось очень давно, – произнес Странник, глядя, как разоренное им пепельное гнездо вновь покрывается серым одеялом. – Говорят, что это произошло еще до того, как разбилась зеленая сфера.

Юноша вздрогнул, хотя он казался слишком юным для того чтобы помнить начало времен. Впрочем, Странник не брался судить ни о его возрасте, ни о причинах страхов.

– Однако лично я смею надеяться, что история эта произошла много позже. Ведь случись она тогда – Отец бы вмешался и защитил своего сына.

Я смею надеяться, но я так часто ошибаюсь, что на надежду мою лучше не полагаться.

Странник глянул на свои руки и улыбнулся, заметив, что во взгляде юноши не было пустого сочувствия, а лишь жажда продолжения.

– В общем, это случилось на заре одного из миров. И, говорят, что именно после тех событий самый дивный сорт вишни был проклят и перестал плодоносить…

Красный мяч канул в травяное море, словно сорвавшая с ветви переспелая вишня.

Белый молнией сорвался с места, оставляя за собой размазанный след в пространстве. Хозяин ласковым взглядом следил за тем, как Белый рыщет среди трав, разыскивая игрушку. Он улыбался, и Белый, чувствовал эту улыбку, мягкой истомой разливающуюся в его ярко-алом живом сердце.

 Этой простой забаве они могли предаваться вечность. Рука хозяина принимала мяч из мягкой пасти лишь затем, чтобы вновь отправить его в полет.

Тварь зарычала во сне, задвигала конвульсивно лапами. Сразу несколько звеньев канули в Бездну.

Их тихий шорох был похож на смех.

В очередной раз мяч улетел особенно далеко – почти до самого края мироздания. Белый бросился ему вдогонку, подбадриваемый мелодичным смехом хозяина. Краем глаза он заметил что-то, какую-то серовато-красную ленту, скользнувшую в траве. Но переполненный беспечной радостью и азартом игры, он принял ее за блик вишневого лепестка.

Он достиг края мира, поймал мяч и обернулся, уверенный, что Хозяин помашет ему рукой.