Во все Имперские ТОМ 10 Крокодил

Впрочем, пусть ублюдок не надеется уйти от меня, я и сам не лыком шит. Как говорят китайские культиваторы, алчущий знания должен проявить упорство...

Я скинул с себя шапку и термошинель, разогнал свою ауру до максимума, а потом бросился в океан.

Вода обожгла меня своей ледяной свежестью, неодаренный бы вероятно сразу пошёл тут ко дну от холодового шока и судорог. Но меня согревала моя магия, кроме того, я рванул вперед так резко, что плыл со скоростью настоящего катера.

Океан тем временем все бушевал, по Баренцеву морю ходили двухметровые волны.

— Глеб Льво... Блядь! — волна захлестнула меня, легкие наполнились солёной водой.

Из-за крови лешего, растворенной в воде, Баренцево море теперь еще и воняло, как будто в него насрал миллион шимпанзе разом.

Но через минуту слева от меня мелькнуло бурое пятно — явно овечий тулуп Словенова. Превозмогая ветра и течения, и бросился туда, еще через мгновение я ухватил Словенова за ногу.

— Ну уж нет, наставник, вам не уйти от меня...

Словенов безуспешно пытался сбросить сапог, чтобы освободиться от моего хвата, но у него ничего не вышло. Сапог был явно тесным, а я был мощнее моего наставника в сотни раз. Оно и неудивительно — я последние недели только и делал, что сражался, прокачивая МОЩЬ, а Словенов тем временем последние три года провёл в клетке. Да еще, видимо, и подвергся пыткам, тем же, которыми мучили Шаманова и Глубину.

Через пять минут погоня была окончена. Я вылез на берег, шатаясь от холода и усталости и таща за собой Словенова, извивавшегося, как змея.

— Лучше активируйте ауру, чтобы не скопытиться от холода, — посоветовал я.

У меня самого зуб на зуб не попадал, но я уже последовал собственному совету. Я надел на себя шапку и термошинель, а потом врубил свою магию на манер печки. Высох я быстро, всего за несколько секунд...

Из кургана тем временем высунулся Шаманов.

— Порядок, — крикнул я ему, — И не мешай мне, Акалу. Мне предстоит серьезный разговор с наставником.

Или не предстоит. Ибо Словенов и не думал сушиться. Оставаясь все еще мокрым, он стал на глазах леденеть на заполярном ветру, его одежда покрывалась коркой льда. Вместо того, чтобы сушиться аурой, Словенов вдруг выхватил из кармана тулупа кухонный нож — явно украденный в той тюрьме, где его держал Павел Стальной.