Наследник Исчадья

- Все-таки явился, - вместо приветствия бросил он. – Много же времени тебе понадобилось, чтобы одуматься. Что ж, проси прощения, и можешь заходить.

- И за что же твой сын должен просить прощения? – осведомился дед грозно.

Я с трудом удержался от улыбки, глядя на отца. Выражение лица у него было презабавным. Словно он и впрямь не воспринял появление старшего Аусверри в новостях.

- Папа? – сдавленно произнес он.

- Разве я этому тебя учил, сын? – все так же грозно продолжил дед. – Разве я когда-нибудь ограничивал твою свободу, Арлет Аусверри? Так почему ты решил, что имеешь право отнимать свободу у своего сына?

- Папа, ты… я… он… я ведь забочусь о нем!

- Я о тебе тоже заботился, но не стал мешать этому фарсу, который ты назвал выгодным браком.

- Отец, дед, - примирительно заговорил я. – Мы ведь пятнадцать лет не виделись. Может, обойдемся без ссор?

- Вот. Рассудительный мальчик, - дед знакомым жестом потрепал меня по голове.

- Проходите, - все так же растерянно пригласил нас отец.

Видеть его таким оказалось до странности приятно. Он всегда был жестким, держал себя в руках, уверенно управляя компанией и семьей. Но возвращение деда выбило его из колеи, и без своей уверенности он смотрелся даже беззащитно. Словно и сам стал ребенком в присутствии строгого, но любящего папы.

Мама не вышла нас встречать – до меня ей никогда не было дела, а с дедом они изначально не ладили.

Дед уверенно привел нас в гостиную и твердо заявил:

- Отвяжись от мальчика, Арлет. Пусть живет, как хочет.

- Папа, ты не представляешь, кого он выбрал! Плебейка, из неблагонадежных!

- Из неблагонадежных – это как? – осведомился дед.

- Ее семья поддерживала Суотерри во время войны, - пояснил отец и умолк.

- Министра Суотерри? – уточнил дед. – Представителя законной власти, оболганного узурпатором?

- Но… - попытался возразить отец.

- Сколько же мусора придется выгребать Тамиону, - покачал головой дед.

- Она в любой момент могла снять браслет неблагонадежности, - вмешался я. – Она талантливый целитель, ее учебу оплатила центральная лечебница, и браслет она носила по своим убеждениям, потому что ей не нравилась политика совета.