Наследник Исчадья

Не удивительно, что Тай настолько популярен, если слухи – столь действенное средство.

Зона отчуждения, созданная вокруг Суотерри волей Тая, прогнулась, и прежнее равнодушие сменилось любопытством.

Как ни странно, этому любопытству поддалась и я.

Я не раз давала себе обещание, что буду держаться подальше от этого парня, но Суотерри просто не оставлял мне на это ни единого шанса. Особенно в ситуации, когда парня перестали игнорировать остальные. Он словно бы был везде, куда не кинешь взгляд. И его ярко-оранжевая роба буквально лезла в глаза… Я наблюдала за осужденным почти против воли.

Суотерри, несмотря на преступное прошлое, не был агрессивным. Он не отвечал агрессией на чужие нападки, а если защищался – то демонстрировал спокойствие, без намека на гнев. А еще он был отзывчив. Ни капли притворства – он помогал всем, кому мог, не ожидая, пока его попросят. Помочь донести тяжелые вещи, собрать рассыпавшиеся тетради, достать книгу с верхней полки, передвинуть мебель - он никогда не делал вид, будто не замечает чужого затруднения.

Я вдруг поняла, что и меня он спас просто потому, что мог. И, окажись на моем месте любой другой – сделал бы то же самое.

Мне стало ясно, что имел в виду гинн Аусверри, говоря, что Суотерри не опасен.

Поэтому меня стал беспокоить другой вопрос. Как мог маг, способный на столь бескорыстную помощь, совершить настолько страшное преступление, что его приговорили к полному Ограничителю?

Мучимая этим вопросом, я снова обратилась к библиотеке, больше не собираясь оставаться в неведении.

К собственному изумлению, ничего о суде над Суотерри я не нашла. Ни обвинения, ни приговора… И объяснения этому просто не существовало. Это же сын Исчадья! Пошедший по следам отца – да это должно было стать сенсацией на все Провинции! Информации должно было быть море, и уж точно – результаты суда.

Все это выглядело очень странно.

Я решила подойти к делу с другого бока. Возможно, у Совета была причина держать все в секрете? И нужно искать не преступника, а преступление? Уж об этом-то молчать бы не стали. Громкие преступления – репортерский хлеб.

И я стала искать эти громкие преступления. А затем – тяжкие. И простые…

Безрезультатно.