Почемучка

Может, всколыхнулись давно забытые чувства от нашего недоромана. Осознала, что выглядит, и правда, совсем не презентабельно, и все-таки согласилась:

— Хорошо, один час. Только приведу себя в порядок.

***

Когда мы были детьми, веселье как-то само с нами случалось. Мы просто жили, просто были, существовали, и этого было достаточно.

А сейчас идем с ней вдоль нашей речки-переплюйки, которая на вид уже никакая не речка, а просто грязный унылый ручеек, и не знаем, о чем говорить. Веселье теперь нужно самим придумывать, планировать, просчитывать, что такое можно сказать, чтобы это было весело.

Маринка, и правда, привела себя в порядок, идет, такая красивая, легкая. С прической и в чистой одежде худоба ее выглядит уже не болезненной, а изящной. Как будто так и задумано.

Вот только глаза остались печальными, больными. Жалко ее до ужаса. Разве можно помочь человеку в такой ситуации? Я пытаюсь как-то приободрить ее:

— Знаешь, — говорю, — самые лучшие вещи случаются с теми, кто и забыл, что бывает хорошо.

Маринка закатывает глаза, отвечает:

— Это только в сказках.

Мой жизненный опыт подсказывает, что она права. Но кем же я буду, если соглашусь? Пробую снова:

— Марин… сказки и в жизни бывают. Ты сама меня этому и научила. Скажешь — нет?

В ответ я получаю почти настоящую улыбку. Хоть так. Уже лучше.

И уже подходим к дому. Смотрю на ее окна, думаю, эх, не хочу я ее опять туда отпускать. Потому что это — не отпускать. А наоборот — запирать. Не понять этих проблем, пока сам не прочувствуешь. Ужасный же выбор — между своей жизнью и жизнью мамы.

И со стороны мне, конечно, легко судить, конечно, легко рассуждать, что живые должны жить. А ей-то каково? Я как свет включил у нее, так он и горит. Хотя еще совсем светло на улице. Только одно окно и светится. И тут меня осенило, и я, быстрее, чем мой разум начнет противиться, пока не передумал, затараторил:

— Маринка, а что если твои истории работают наоборот? Вот помнишь того бомжа, который сидел возле магазина? Он же исчез на следующий день.

Может, правда поехал к родным? А вдруг это ты расколдовала кота в общежитии? Попробуй так же с мамой?

Что за чушь я несу, мать моя женщина…

А Маринка всерьез смотрит на меня. И в глазах вроде как промелькнула даже искра надежды.

— Спрашивай, — говорит.

Я глубоко вдыхаю и на выдохе спрашиваю, произнося слова четко, почти по слогам:

— Почему в этом окне горит свет, хотя еще светло на улице?

Колени мои подкашиваются, в голове ни одной мысли, пустота, ожидание.