Конторщица-2

И не помер еще никто.

Я не стала читать лекцию о вреде тяжелых металлов и накопительном эффекте, зато поставила себе зарубку написать об этом в следующей заметке.

– Надеюсь, она Ольге волосья-то повыдирает, – позлорадствовала Римма Марковна, – подай-ка вилки.

Я достала из ящика столовые приборы и протянула соседке:

– Держите.

Римма Марковна замочила их в корытце с мыльной водой и сказала:

– Теперь из «гостевой» полки все давай. Сейчас быстренько отмоем и на сегодня пока все.

– А ко мне жена Ольгиного бывшего приходила, – сообщила я, осторожно протягивая наши «парадные» стаканы из тонкого чешского стекла, с золотистой каемочкой.

– А этой чего надо?

– Хочет, чтобы я забрала Светку, – сообщила я сквозь грохот: Римма Марковна ахнула и уронила стаканы, так что сотни осколков веером разлетелись по всему полу.

Остаток вечера я сидела в своей комнате и читала учебник по истории СССР для десятого класса. Как раз дошла до параграфа пятьдесят семь, где говорилось про борьбу за социалистическую индустриализацию, как в дверь постучались и заглянула Римма Марковна с большой чашкой в руках.

– Что учишь? – издалека начала она и протянула чашку мне. – Я тебе компотик принесла. Вишневый, как ты любишь.

– Первый пятилетний план изучаю, – пожаловалась я и устало потерла глаза, я запланировала сегодня дочитать до второй пятилетки, но чувствовала, что не успею, спать хотелось неимоверно, а утром нужно встать пораньше, чтобы заловить Горшкова дома.

– Хорошее было время, – мечтательно зажмурилась Римма Марковна и лучики морщинок пробежали по ее лицу.

– Почему хорошее? – удивилась я, сколько помню, у нас все деятели по телевизору постоянно ругали то Сталина за диктатуру, то забугорные страны, что те не проявили настойчивости и проиграли, а тут очевидец тех лет совсем наоборот говорит.

– Ты понимаешь, – улыбнулась Римма Марковна, – мы же тогда научились мечтать. Мы расправили крылья и поняли, что можем сами выбирать как жить…

– Но я слышала, что и паспорта крестьянам не давали, чтобы они в колхозах работали, и вагонами в Сибирь их загоняли… много чего…

– Знаешь, – покачала головой Римма Марковна, – у нас на курсах один профессор был, лингвистическую типологию вел, молодой еще совсем.