Киндрэт. Кровные братья.

Но я бы на его месте больше не пришел… Он звал меня в свой мир позолоченных осенью деревьев, ясного неба и поспевшей рябины, а я пренебрежительно отмахнулся от него. Этого он не простит, я бы – не простил…

Почему меня тянет к тебе, крохотный огонек на мосту? Ни тепла от тебя, ни света. Движение руки, и я погашу тебя. Зачем ты мне? Почему мое, давно уже успокоенное, сердце вспоминает, как сладко замирать и взлетать, как приятно волноваться и ждать? ...как хорошо быть человеком, как хорошо... не быть одному.

.

Резким взмахом руки я сбросил свечи со стола на пол. Туда же полетел подсвечник с тумбочки. Ногой расшвырял огарки у кресла.

Если б я мог так же растоптать огоньки в своей душе, я бы давно сделал это...

Он пришел.

Я стоял на мосту. Темная вода лениво колыхалась далеко внизу. Холодный ветер бросал в лицо редкие капли приближающегося дождя, а в разрыве туч белым светом сияла далекая ледяная Вега. Я смотрел на нее и вспоминал совершенно ненужный, дурацкий разговор с добродетельным Кристофом.

«— Дарэл, ты можешь ответить на один простой вопрос: откуда в тебе эта постоянная тяга к общению со смертными? Зачем?

Я мог бы ответить честно, что не знаю, если бы он не вел себя со мной как...

— Как со своим «птенцом», Крис! Мне это надоело!

— Ты и есть мой «птенец». С тех пор как погибла Флора, я отвечаю за тебя.

— Смотрите, он отвечает!

— И прошу без иронии. Тебе нужно еще много учиться, чтобы произвести на меня впечатление своим сарказмом... Оставь в покое человека.

— Кристоф, отстань! ...И вообще, хватит следить за мной! Тебе что, больше нечем заняться?

— Когда-нибудь я укорочу твой дерзкий даханаварский язык!

— Смотри, как бы тебя не укоротили раньше, кадаверциан!»

Я усмехнулся, вспомнив, как обмен «любезностями» перешел в совершенно недостойную потасовку, от которой и «учитель» и «ученик» получили массу удовольствия. Мы обменялись парой безобидных заклинаний, после которых у меня перед глазами плыли зеленые круги, а Кристоф, морщась и одновременно улыбаясь, потирал пальцами виски.

Рядом прозвучали шаги, я обернулся и увидел, что предмет нашего спора стоит рядом. Зеркальные отражения холодной Веги вспыхивали в его глазах.

— Я принес фотографии. Но уже темно, ты не сможешь нормально их рассмотреть. — Четко и медленно он выговаривал каждое слово, и в его чувствах я отчетливо ощутил обиду. — Я не понимаю, зачем бросать трубку. Мы могли и не встречаться сегодня.