Волшебство не вызывает привыкания

– Ну хоть не увижу, как вас тут всех по кругу мертвецы пустят, – криво ухмыльнулся я и зашёлся в долгом кашле.

– Жаль, что нельзя всё повернуть назад, – посетовал лидер, не делая попытки помочь. – Выводите его.

Мне стянули руки обычной капронкой и вытолкнули на улицу. Снаружи нас ждали ещё двое – усатый Востриков с лопатой и приятель покойного мародёра, с неизменной двустволкой. Принципиально имя его не смотрел.

– Не многовато ли эскорта для меня одного? – поинтересовался я у Сергея Петровича, сплюнув мокроту после очередного приступа кашля.

– Это чтобы тебя прямо здесь не растоптали, – он указал рукой на толпу, человек в тридцать, окруживших избу.

И пусть они почти все принадлежали к женской половине населения, к моему появлению народ отнесся крайне негативно. Полетели выкрики, самыми цензурными среди которых были: «Убийца!», «Психопат!», и моё любимое: «Да грохните его уже хоть кто-нибудь!». Настоящий бабий бунт, бессмысленный и беспощадный.

Мужики окружили меня плотным кольцом, и повели прочь из лагеря.

Шоу получилось ещё то – будь инициированные в состоянии двигаться, они бы тоже приползли взглянуть на процессию хоть одним глазком. В собравшихся вдоль дороги людях я без труда различил зарёванную Ромашку и печальную Марию Илларионовну. Не хватало только Эльги Куклинскас, но та, в силу своей скрытной натуры, наверняка предпочла следить за происходящим издалека.

Мы дошли до южного выхода, который даже никто не охранял, но дальше двинулись в урезанном составе – к Плотникову подскочил всклокоченный мальчишка, выпалив скороговоркой:

– Дядь Серёжа, там маме плохо!

– Проклятье, – сдержанно выругался лидер.

– Давайте без меня, потом отчитаетесь. Вить, ты за старшего.

Он подхватил вцепившегося в штанину мальчишку на руки и поспешил прочь. Колесников недовольно осмотрел пустующие укрепления и покачал головой:

– Нет, так оставлять нельзя. Илья, твоя ведь смена?

– Моя, – нехотя ответил усатый.

– Вот и стой, мы и вчетвером справимся.

– Но я тоже хочу...

– Дай струмэнт, – Анвар бесцеремонно забрал у него лопату.

– Просрал больных вчера, вот и стой молча.

– Это всё он! – мужик обвиняющее ткнул в меня пальцем.

– Его сейчас за это шлёпнут, а вот что с тобой делать – надо вопрос будет поднять.

Постовой посерел лицом и побежал к тросу, чтобы освободить проход.

– Уговор ведь в силе? – бородатый с двустволкой, оставшись без единомышленников, заметно занервничал.

– Да успокойся ты, – Анвар с оттяжкой хлопнул его по плечу, едва не выбив облако пыли.