Волшебство не вызывает привыкания

Рядом обнаружились ошмётки мозгов возле характерной кучи пепла. Значит, десантник успел снести голову одному из подручных Зверобоева, а тот посчитал, что парень – нежилец, и отправился демонстрировать своё мнимое величие оставшимся.

То, что Павел до сих пор не обратился в прах, лучше всяких врачей доказывало то, что он ещё на этом свете. Но выглядел десантник откровенно плохо – бледная блестящая кожа, дыхания не слышно, а живот представлял собой одну сплошную рану, которую он инстинктивно закрыл обоими руками, перед тем как потерять сознание от болевого шока.

Судя по неприятному запаху, без повреждения кишечника не обошлось. Да и внутреннее кровотечение наверняка имело место быть. И с моими скудными медицинскими познаниями становилось совершенно ясно – ему осталось совсем немного.

Оттащить богатыря к центральной избе, находящейся отсюда меньше чем в ста метрах, я не мог при всём желании. Поэтому собрал оставшиеся силы в кулак и заковылял обратно. Если кто сейчас во всём лагере и мог ему помочь, так это его родная сестра.

Ромашка продолжала хлопотать над забинтованным Анваром, но увидев мою перекошенную физиономию, без всяких дурацких вопросов кинулась вслед за мной с аптечкой наперевес. И слава богу – сейчас каждая лишняя секунда была на вес золота. А мне с ней ещё воспитательную беседу предстояло вести.

К нужному месту светловолосая девчонка прибежала даже раньше меня, будто чувствовала, где лежит раненый братишка. Невольно вскрикнув от не самого приятного зрелища, она принялась лихорадочно рыться в аптечке, глотая злые солёные слёзы.

Но бинтами в этом случае было помочь нельзя, хоть с головы до ног его, как мумию, обмотай. Тут либо срочная профессиональная хирургия, либо чудо господне. Никак иначе.

– Ромашка, он умирает, – я положил ей ладонь на вздрагивающее плечо.

Она резко сбросила её.

– Не говори так! Он обязательно поправится!

– Плотников погиб, – продолжал я нагонять жути. – Больше никто с такими ранами справиться не в силах. Паша ещё жив только благодаря исключительному здоровью, но, если не остановить кровь, жить ему считанные минуты.

Может, и меньше.

– А твои друзья? – она умоляюще посмотрела на меня.

От такого взгляда растаял бы и айсберг, ушатавший в своё время Титаник, но я оставался непреклонен.

– Нет. Они воины, а не медики.

Полина громко всхлипнула и приготовилась безутешно зарыдать, но я остановил зарождающуюся истерику простым вопросом:

– Ты хочешь его спасти?

– Спрашиваешь! – встрепенулась она.