Вернуть Эву

Слушаться врачей. Не смотреть новости, всё равно там ничего хорошего не скажут. Скоро мне разрешать гулять, я смогу выйти в парк.

Зачем?Зачем они так много говорят, точно хотят убаюкать, заболтать, увести от главного вопроса?

Когда я его задаю, они отводят глаза, суетливыми, дребезжащими от поспешного вранья голосами обещают узнать, спросить у врача, всё-всё выяснить, а сейчас поспи, поспи, тебе нужно много спать, чтобы набраться сил...

Они заодно с дождём.

Они говорят, что мне станет легче, если я заплачу. Стресс должен выйти со слезами, говорят они, поплачь, отпусти себя, дай выход.

Но я не могу. Когда они думали, что я сплю, я видела, как плакал его отец. Я всегда считала, он настолько жёсткий, что может выжать воду даже из камня. Но вчера он сидел возле моей кровати, и его плечи тряслись, и он зажимал себе рот, чтобы не вырвались слова, после которых я уже не смогу надеяться на чудо. Хорошо, что он удержал их.

Я продолжаю верить.

Мне кажется, что если я заплачу, та тонкая, тоньше паучьего шёлка нить, которая до сих пор соединяет нас, лопнет, и мне только и останется, что падать в вечную ночь.

Дождь плачет за меня, а я жду.

Проходит день, деликатно шурша униформой уборщицы, тихо звякая больничной посудой, перешёптываясь обеспокоенными голосами родственников. Вечер решительно открывает двери, вступая в свои права вместе с плечистой медсестрой. У неё доброе усталое лицо и мягкие руки. Она приносит последние известия и остроклювый шприц, привет от Морфея.

Мне не нужны такие известия.

Я послушно подставляю руку, закрываю глаза и падаю в черноту.

И зову его, зову, зову изо всех сил.

....................................................................................................................................................

Солнце ощутимо припекало, озерная гладь бликовала так, что рябило в глазах. Я откинулся на шезлонге и прикрыл лицо бейсболкой, но не успел расслабиться, как в руку ткнулся влажный бархатистый нос. Через секунду под пальцы мне был подсунут теннисный мячик.

Я сделал вид, что сплю. Лайк коротко тявкнул, выражая неодобрение. Потом взлаял — впрочем, негромко, не выходя за рамки нашей привычной игры. Наверняка ещё голову набок свесил, знаю я его.

Размахнувшись, я запулил мяч подальше в траву. Пёс, как обычно прозевавший подачу, рванул с пробуксовкой, смешно вскидывая рыжий зад. Толстый бублик хвоста задорно мелькал над сочной травой.

Когда мы решали, какую собаку завести, именно Эва настояла на покупке лайки.