Вернуть Эву

И шар вспыхнул.

Мир в одночасье стал двумерным. Всё произошло мгновенно — от шара в моих пальцах поползло нечто чёрное, с огненной каймой, пожирающее пространство вокруг меня. Искрящийся шар, который я выронил из рук, словно заставил тлеть кусок бумаги — и этот больной мир, который был нарисован на нём, сейчас сминался и трещал, пожираемый огнём.

А потом пропала боль. Всё это время я, оказывается, нёс ее в себе: и когда бежал через безумный лес, и когда поднимался по мраморным ступеням цитадели, и когда шёл по улице вымершего квартала.

Боль оттягивала плечи тяжёлым рюкзаком. Боль ввинчивалась в позвоночник. Боль сводила горло спазмом. И неожиданно её не стало.

Я закрыл глаза. И пришла тишина — мёртвая, мертвее не придумаешь.

И она пришла не одна.

Когда я открыл глаза, вокруг меня царила кромешная тьма. Страх, огромный, всеобъемлющий — тот самый, из детских парализующих кошмаров, — шевельнулся за моей спиной. Я резко обернулся, чувствуя, как бешено колотится сердце, и принялся шарить руками вокруг себя, уже не понимая — я ослеп или что-то сломалось в этом безумном мире.

Опустившись на корточки, я осторожно коснулся земли. Нащупал холодный, неприятно жирный песок. Или... прах? Брезгливо отряхнув ладонь, сунул руку в карман — пальцы неприятно покалывало, как будто схватился за горячее.

В руку мне ткнулось что-то круглое и тёплое. Я сжал пальцы и вытащил один из двух оставшихся шаров Жонглёра.

Он слабо засветился в темноте и, мягко качнувшись, скатился с ладони, но не упал, а завис в воздухе на уровне моей груди, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Лиловые искры, пробегая по его сфере, освещали силуэты деревьев. Вы когда-нибудь видели старые фотографии в сепии, потемневшие и пожелтевшие от времени? Таким же был пейзаж, проявленный из тьмы неярким свечением жонглёрского шара. Истончённые желтоватые тени, больше похожие на плод фантазии спятившего театрального декоратора, медленно колыхались, будто бурые водоросли в загнивающей воде.

Едва я пошевелился, как шар сдвинулся с места. Он словно предлагал мне следовать за ним. Когда я сделал шаг, он неспешно поплыл впереди, освещая путь. Теперь он вёл меня, как клубок Ариадны — Тесея, мимо неподвижных теней этого лабиринта. Вел к Эве — или навсегда уводил от неё? И какой Минотавр ждёт меня в очередном тупике?

...Дом возник внезапно, выхваченный из тьмы очередной вспышкой лиловых искр.