Вернуть Эву

— Самовлюбленный балбес! — Эва рассмеялась и шлёпнула меня по плечу.

Конечно, она не обиделась. Она знала меня как никто другой. Знала — что бы я ни говорил и как бы ни троллил её феминистские порывы, если бы пришлось, я бы пошёл за ней по всем кругам ада.

Сейчас расскажу, почему я на ней женился. Я люблю тачки. Люблю скорость. Не раз бывало: катаюсь с новой девушкой, и стоит мне пару раз возмутиться (ладно, готов признать, что слишком громко и красочно) стилем вождения отдельных водятлов, как мне прилетает: «Ну что ты злишься?».

Злюсь? Я в целом человек уравновешенный, но за рулём — итальянец. А итальянцы, как вы знаете, разговаривают руками. Даже за рулём. Даже на скорости сто пятьдесят километров в час.

А тут ехали с Эвой, и подрезал нас какой-то лось педальный. Я со всей силы нажал на гудок и показал ему средний палец, но пожелать радужной диареи во время секса не успел, так как услышал экспрессивное:

— Да чтоб тебе на голову мягкий балкон упал!

И — с характерным жестом в сторону лихача.

Через три месяца я сделал ей предложение.

Но именно в тот момент подумал: вот она, единственная.

Так вот, я люблю скорость. В такую минуту я — единое целое с тяжёлым механическим зверем из стали и пластика. Он едва вписывается между двух жёлтых линий дорожной разметки, и, когда я включаю поворотник, вокруг мигом возникает пустое от машин пространство. Кто-то сбрасывает скорость, кто-то перескакивает на другую полосу. Мои руки и ноги — это продолжение его осей и передач, его зеркалами я вижу дорогу сразу в трёх направлениях, и я слышу его сердце, и чувствую его голод, и знаю, что только скорость может утолить его.

— Поговорим о тебе, ладно, — милостиво продолжила Эва.

Я откинулся на спинку удобного кресла, расслабил плечи. Вести эту машину было одно удовольствие.

— Дэйв вчера усрался от зависти, когда увидел мою новую тачку на парковке.

— Милый, ну что за слова, ты же писатель! — Эва напустила на себя строгий вид, но в глазах её так и скакали чёртики.

— Да ладно? Я — менеджер.

Причём, позволю себе быть нескромным, топ-менеджер. Писательство — это хобби, не более того. Сама посуди, имеет ли смысл писать, если публика предпочитает дешёвую литературу? Читают Джо Пински, дерьмовое чтиво. Впрочем, этот автор на удивление гармонично развит. Он сам такое же дерьмо, как и его писанина. Такому балансу можно только позавидовать.

Эва пожала плечами:

— Чему тут удивляться? По большому счёту, Джо Пински это наглядный пример того, что популярно.