Вернуть Эву

Голос принадлежал подростку лет двенадцати, черноволосому и темноглазому. Он согнул в круг короткий ивовый прут и сейчас оплетал его жесткими на вид, серыми нитями.

— Кто приедет? Сёстры?

— Сёстры — эвон они, — пацанёнок кивнул в сторону молящихся монахинь, и его пальцы ни на секунду не замедлились, — а приедут шахтёры. Надо будет просто идти за их вагонеткой, и тогда не заблудишься.

Он говорил монотонно, без интонаций, продолжая свою работу.

— А ты что, один здесь? Родители где?

Пацанёнок пожал плечами и ничего не ответил.

Пальцы его двигались словно сами по себе, мыслями, казалось, он был далеко. Ещё одна тень, поглощаемая обречённостью.

Обречённость похожа на неньютоновскую жидкость. Пока барахтаешься, что-то делаешь, она сохраняет плотность и позволяет поверить в иллюзию, что ты можешь проложить дорогу через эту топь. Но стоит только затихнуть, как мигом проваливаешься в вязкую тоску.

Не знаю, почему мне хотелось продолжать разговор. Может, потому, что с момента, как Эва пропала, поговорить с кем-то нормально у меня не получалось.

Простой разговор ни о чём был мне сейчас необходим, чтобы сказать самому себе: «Ты, конечно, латентный психопат, но ещё не безумец».

Рискуя показаться навязчивым, я всё же ткнул пальцем в его поделку:

— Ловца плетёшь?

— Его самого. Да толку-то уже... Перьев тут не найти.

Он вздохнул и потёр глаз. Вроде как слезу смахнул, но глаза были сухие. Потом посмотрел на меня и протянул безделушку:

— Закончите? Видите, тут ещё бусину надо.

..

На автомате я потянулся за бумажником и, не глядя, вытащил несколько мелких купюр. Действительно ли пацанёнок продавал свой сувенир, или я следовал правилу "любой труд должен быть оплачен" — не знаю. Вспомнилось почему-то, как отец, особенно в последних классах, взял за правило штрафовать за плохие оценки, но так же щедро вознаграждал за отличные.

Вытянув раскрытую ладонь перед собой, мальчишка энергично замотал головой: нет, это же подарок, от чистого сердца.

Да и нельзя брать деньги за настоящего Ловца, а этот — самый что ни на есть настоящий.

— И что же, — я невольно улыбнулся, — теперь точно будут сниться только хорошие сны? Вот уж действительно, душевный покой хотя бы ночью не купишь ни за какие деньги

Я взял Ловца. Невплетённые нити «паутины» болтались точно перерезанные нити чьих-то судеб. Эва давно хотела сделать этот амулет, повесить у изголовья нашей кровати.