Другое тесто

– Мёртвая? – хотел спросить я, но сухой язык не шевельнулся в сухом рту.

Баба Даша положила младенца на стол. Его грудь еле-еле приподнималась.

Я подумал, что срочно нужна скорая, реанимация – и тут же вспомнил, что малышка обречена и никакой вертолёт с реанимационной бригадой ей не поможет, как не помогла бы и дорогая клиника. Жена попыталась сбежать от судьбы, но ведь не сбежишь, даже в эту избушку старой ведьмы…

И тут я осознал, что вижу.

Лопату.

Или как это можно назвать.

Что-то, напоминающее широкий деревянный противень на ручке.

Ужас пробил меня насквозь.

Баба Даша подняла заслонку, открыв громадный зев печи, из которого шли ровный жар и красновато-золотое свечение. И туда, в печной зев…

– Стой! – заорал я.

– Жди, – приказала жена из-за занавески. – Сиди и жди. Не мешай.

Баба Даша протянула ко мне руку, будто хотела потрепать по щеке, но я шарахнулся, прижавшись спиной к бревенчатой стене.

В конце концов, всё равно, думал я.

Баба Даша закрыла печь, но свечение, кажется, сквозило и через заслонку, и сквозь белёные кирпичи. Ушла за занавеску, а я остался в безнадёжных попытках как-то удержать на месте остатки здравого смысла.

Я просто не понимал: зачем? Зачем?

И только радовался, что никаких звуков не доносилось из печи. Ни писка, ни даже треска пламени. Стояла чудовищная тишина.

– Мишка, – сказала из-за занавески жена, – ничего не бойся. Просто поверь. И иди сюда.

Её голос стал живее, он был почти весёлым.

Я встал, и меня шатнуло.

Баба Даша выглянула и ухмыльнулась, снова показав клык:

– Иди-иди. Я послежу.

Я подошёл на нетвёрдых ногах.

Жена лежала на белоснежной широкой постели. На тумбе рядом стоял большой кувшин и лежал плоский кожаный футляр, похожий на портативный аппарат для измерения давления. Керосиновая лампа на подоконнике освещала закуток ровным неярким светом.

Везде в доме жгут керосин, но он не пахнет.

– Присядь, – сказала жена, и я устроился на краешке кровати. Я боялся до неё дотронуться.

Но видел, что ей легче. Не только физически – в принципе легче.

– Прости, – сказала жена. – Объяснять очень сложно и долго. И поверить тебе будет тяжело. Просто подождём. Не бойся.

Я взял её за руку:

– Я не боюсь.