Другое тесто

Впрямь странной. Я не знаток дикой деревенской жизни, но мне представлялось, что печь должна выглядеть как-то иначе. Этот агрегат, дышащий сухим теплом, в золотом свечении, напоминал не печь, а какой-то фантастический реактор.

Комнату делила светленькая занавеска в горошек.

– Ты посиди здесь пока, – скомандовала мне баба Даша, показав на лавку у стола.

Мою жену она обняла за плечи и увела за занавеску. Эта старая ведьма вела себя так, будто была в курсе всех наших бед – более того: всех наших дел.

– Хорошо, что приехала, Сонечка, – бормотала баба Даша, и я видел её тёмный силуэт на занавеске, а силуэта жены было не видно: она села или легла.

– Надеялась, – сказала жена.

– Напрасно, – ворковала баба Даша. – Мальчик из другого теста. И ты знала, что так будет.

– Люблю, – сказала жена.

– Ну… – баба Даша сделала длинную паузу. – Ладно, это дело такое… не признающее… границ… а дитя не виновато, что у родителей то ли озарение, то ли затмение…

Жена вскрикнула.

– Беда, совсем беда, – сокрушённо проговорила баба Даша.

– Спаси её, – простонала жена.

– Ты же понимаешь, – сказала баба Даша. – Могу только заново испечь. Если не опасаешься последствий.

– Всё равно, – сказала жена.

– Хорошо, – сказала баба Даша, и я услышал плеск воды. – Будем рожать.

***

Не знаю, как я не рехнулся этой ночью.

Всё, что окружало меня, казалось безумными образами из давнего болезненного сна. Дикая изба с печью и ситцевой занавеской, глухая кромешная темень за окнами, вопли жены, золотое свечение от печи, в котором танцевали тени, воркование бабы Даши, рыжая кошка, которая запрыгнула на лавку и бодала меня в локоть.

Меня мутило от страха за жену и ненормальности обстановки. Я понял, что выражение «не может места себе найти» описывает совершенно реальное состояние: я не мог, мне хотелось метаться по избе. С трудом я заставил себя снова сесть, воткнул гарнитуру и попытался слушать аудиокнигу. Путаный детектив, сквозь который пробивались стоны жены, прилепил к мозгу идиотскую фразу «отголоски того разговора остались в его голове» – и я понял, что больше не могу.

Я вытащил наушники и понял, что вокруг тихо.

Из-за занавески вышла баба Даша.

У неё в руках был очень тёмный, наверное, синий или лиловый младенец. Жена громко и хрипло дышала за занавеской, а младенец, как мне показалось, не дышал вовсе – и его ручка свисала безжизненно, как у тряпичной куклы.