Что если

— Ты сошел с ума, — Курт появился рядом с ним, когда его корабль охватило пламя. — Твои пираты тонут в море. Сдавайся!

— Капитан, — оскалился Азазель, показывая Курту раздвоенный язык. — Если я покромсаю тебя на ленточки, интересно, попадешь ли ты снова в Рай, мой мальчик?

— Я. Не. Твой. Мальчик! — неожиданно взорвался Курт, переходя в атаку. Все еще болевая точка, которую Азазель безошибочно нашел. Потому что это было и его болевой точкой. — И я никогда не был твоим мальчиком!

Сабля Курта пронзила пронзила облако серы в том месте, где только что стоял Азазель.

Корабли пылали. С верхушки мачты Азазель видел, как языки адского пламени слизывают его мечты и надежды. В который раз, не считая происходившего в видениях. А еще воздух дрожал от гула тысяч крыльев. Архангелы покинули пределы рая, решив навести порядок. Как никогда вовремя.

Терять было уже нечего. Он телепортировался к Росомахе, крошившему его команду в огне и копоти. Оглушенный запахом гари, Росомаха не успел среагировать. А вот Азазеля передернуло.

Росомаха пах смертностью. Несколько ран, нанесенных ему мертвыми пиратами, не спешили затягиваться. Жизнь окончательно отравила его. Азазель захватил Росомаху сзади и насадил на саблю.

— Мы начнем все с начала, — пообещал он на ухо Логану. — Я все сделаю правильно.

Тело Росомахи с глухим шлепком упало на тлеющие доски, жадно начавшие пить растекающуюся по ним кровь. Курт, заметив наконец в дыму отца и Логана, бросился к ним. Азазель вежливо телепортировался подальше, позволяя мальчишке оплакать друга.

Когда все закончится, он отдаст Курту Логана, так и быть. Логан хороший друг..

Курт застывшим злым взглядом впился в синего бамфа, с тревогой осматривавшего Росомаху.

— Вы помните договор, который мы заключили? — глухо спросил Курт.

— Бамф, — печально подтвердил бамф.

— Я готов заплатить. Начинайте. Сейчас.

Бамф исчез, а Росомаха на руках Курта дернулся и что-то забормотал. Азазель шагнул к нему и тут Курт обратил на него внимание. Глаза мертвых не знают слез, сердца не бьются, а их дыхание — лишь иллюзия, последняя привычка, с которой они расстаются позже всего.

И тогда перестают даже кричать. Но глаза Курта были полны слез, а сердце, Азазель мог бы поклясться, колотилось как бешеное.

— Ничего страшного, — улыбнулся во все зубы Азазель. — Мы пойдем с тобой в глубины Ада и отыщем там проклятую душу твоего мертвого друга. Он ведь мертв?

— Хрен тебе, — сказал Росомаха, отчаяно сражаясь за каждый глоток воздуха.