Что если

Вот он, выход, все время был здесь!

— Извини, папуля, не сейчас! — Курт опередил его, схватив Нильса и телепортировавшись прочь. Азазель ощущал, куда, но не мог телепортироваться следом. Он прикрыл глаза, разыскивая своих подданных. Он увидел, как Киви спрятал свои мысли от ведьмы и, неожиданно напав, оглушил ее. Видел, в единой вспышке боли, как отобранным у ведьмы мечом Киви сносит голову красавцу Идразилу. Ситуация выходила из-под контроля. И он не успевал ничего исправить. Черт с ними, с пленниками, но его дети солгали ему.

Он бежал по галереям дворца, надеясь вопреки всему. Касался разумов друзей, одного за другим, предупреждал об опасности. Если бы он не был так истощен, он повторил бы парализующее заклятие, спокойно нашел беглецов и остановил угрозу бойни. Но он и без того едва держался на ногах. Даже на зов крови для подчинения хотя бы одного из сыновей его не хватало.

А ситуация становилась хуже. Кто-то, наверняка зловредный телепат, надоумил Нильса открыть бездну в его груди максимально. Не в сторону Земли, с ужасом понял Азазель, ощущая всем существом растущую на месте его замка воронку. Пространственное напряжение разрывало тысячелетнюю заговоренную кладку как бумагу. Гасли один за другим телепатические сигналы друзей. Он с облегчением увидел глазами Офиза, как очередная трещина в камне пространстве, едва не разорвавшая Логана пополам, освободила его.

Все летело к чертям. Кажется, ему уже нечего было спасать. Он остановился, ожидая, когда виток пространственного разрыва дойдет до него. Краем сознания он ощущал точки, в которые телепортировался сейчас его сын. Вниз — наверное спасти пленников в подземельях. Беспорядочные метания — поиск Логана. Прыжок в катакомбы Офиза. Нашел.

Камень трещал, плевался в глаза мелкими острыми брызгами.

— Идразил, — сказал Азазель разверзающейся бездне. — Рейвен. Офиз. Росомаха. Курт.

Когда он услышал рядом с собой хлопок телепортации, он давно перестал надеяться. Но вот он стоял здесь, его мальчик. Курт искал его. Хотел спасти? Надо же.

И Азазель шагнул к сыну, с двумя призванными мечами, в сияющем иллюзорном доспехе, со всем тем, с чем готовился встретить смерть.