Добромысловъ Plaza

Теперь придётся подниматься.

Надя разлепила веки. Странный какой-то потолок. Желтоватый, не натяжной. С обычной советской люстрой. У бабушки когда-то давно такая была.

Резко дёрнувшись, Надя села на постели, но в голову ударило, и пришлось лечь на бок и ждать, пока пятна перед глазами рассеются. Сквозь пелену проступил полированный сервант, полный хрусталя и каких-то пёстрых посудин, полосатый половик на крашеных досках, старое кресло с деревянными ручками, аквариум с зелёной водой.

– А, проснулась уже.

– Как я тут оказалась? – спросила Надя, разглядывая себя. На ней была надета ночная рубашка. Точно не её. – И где я?

– В гробу.

– Где?!

– Ну, вы наши дома так зовёте, – пожала плечами Утяша. – Ты пришла сюда вчера вечером, мокрая насквозь. Аж зубами стучала. Сказала, за тобой кто-то гонится. Вот я тебя и спрятала.

– Спасибо, – пробормотала Надя. – Вы тут живёте?

– Не то чтобы. Так, возвращаюсь сюда время от времени.

– Ну… – Действительно, в животе голодно булькнуло.

– Вставай тогда. Одёжа твоя высохла за ночь. – Утяша кивнула на Надины вещи и вышла из комнаты.

Надя встала и быстро переоделась. Осмотрелась повнимательнее. В прошлый раз она забегала в брошенную квартиру, здесь же всё такое обжитое. Плотный цветастый ковёр на стене. А потолки куда выше, чем в «Плазе», да ещё лепнина у люстры и карнизики.

И окна большущие. Только рамы деревянные, а не пластиковые. Надя подошла к окну. Подоконник широченный – на нём Утяша разместила целый домашний зимний сад из цветущих гераней, декабриста, в горшке которого дотаивал снежный комок, и хлорофитума. И ещё какой-то цветок с тонкими длинными листьями и цветками в виде оранжевых граммофонов.

А за окном во дворе разноцветно сверкал пушистый снег. Между домами видно кусочек дороги к «Плазе». Ни колеи от машин, ни человеческих следов.

– А почему у вас ёлки нет? – спросила Надя, входя в огромную кухню, тоже уставленную горшечными растениями. И только тут сообразила, что и сама напрочь забыла о ёлке. Только у бабушки наряжали.

Утяша глянула на гостью через плечо. И так, будто Надя умудрилась задать самый тупой вопрос на свете.