Дом у реки

Но как ты его нашел?

— В этом городе ищущему воздается, — Ян улыбнулся и поправил очки. Он всегда так делал, когда хотел подчеркнуть свою сообразительность. 

— И что же с ним... происходит, по-твоему?

— Дело в его снах, — невозмутимо, как будто речь шла о принципе работы стиральной машины, пояснил Ян. — Они проникают из его сознания во внешний мир и перемешиваются с ним. В общем, если привычно назвать реальность тканью, то его сны — вода. Часть протекает сквозь, часть... впитывается. 

— Но... — Радя недоверчиво смотрела на спящего мальчика.

Он выглядел безопасным и беспомощным. — Как, ты считаешь, это возможно? 

— Вот в этом я и хочу разобраться. Это очень загадочный феномен. 

Они помолчали, глядя на загадочный феномен. Тот ровно, спокойно дышал.

* * *

— Чего только ему не приснится, — вздохнул Ян и потер уставшие глаза.

Он сидел над ворохом книг, записок и распечаток и понятия не имел, что делать дальше. Его опыты не приносили успехов. Он исследовал Духа вдоль и поперек и теперь снимал энцефалограмму с его мозга.

По большей части получалась энцефалограмма обычного спящего ребенка. 

Во всем этом не было никакого смысла.

Между тем сны Духа продолжали просачиваться в город сквозь поры в бетоне, протекать сквозь неплотно закрученные краны, росой оседать на земле. Вкруг дома у реки ровно, невозмутимо вертелось странное гравитационное поле. В его эпицентре, там, где сидел Ян, было необыкновенно обыкновенно. Сингулярность странности. 

Пожилая женщина, бабушка Духа, поднималась к нему дважды в день, проверяла состояние ребенка (как она называла его неизменно со скорбной обезличенностью), меняла капельницы и удалялась.

Она была медицинским работником на пенсии, а еще — радикальным материалистом. Духа она считала ушедшим безвозвратно.

— Кто вообще так его назвал? — спросила Радя. 

Она сидела в кресле у окна, смотрела на повисший над рекой лунный серп и болтала ногой.

— Его мать, — заметив, что Радя вновь открыла рот, Ян остановил ее жестом.

— Дальше можешь не спрашивать. Почему, где она, что с ней произошло — все это тайна, покрытая толстым слоем густого и жирного мрака.

Радя вздохнула. 

— Что энцефалограмма? — в желтом свете настольной лампы ее лицо напоминало на икону.

Ян пожал плечами.

— Ничего.

* * *

Со временем бабушка стала подниматься на второй этаж реже, мотивируя это болезнью суставов и полным доверием, питаемым ею к Яну. Ян же практически перестал уходить.