Дом у реки

— А стена, кирпичная стена какого-то заброшенного завода, была красной, как застывший огонь. Я никогда прежде не видела ничего подобного. Передо мной как будто ожила ненаписанная картина Ван Гога. 

Они с Яном сидели на лавочке посреди парка. Темнело. Длинные волосы Эгле шевелил ветер. 

— На следующий день я пыталась найти то место снова. И на следующий. И еще через день. Но находила только знакомые переулки и гипермаркет, — она опустила голову, и волосы закрыли ее лицо. — Но забыть — не могу.

Как будто я побывала в самом сердце... чего-то иного. А потом меня вытряхнуло обратно в обесточенный физический мир, — она помолчала, бездумно глядя на мелкие обрывки билетика в ладони: — И я ведь тысячу раз ходила той дорогой — кратчайшей дорогой от дома до гипермаркета. Несколько лет постоянно покупала там еду. Как могло получиться, что так близко... 

Она вздохнула. Тоска по невозможному — Ян хорошо знал это чувство. Но он не вздыхал. Он намеревался бороться за невозможное столько, сколько потребуется.

 

— Покажите, пожалуйста, где именно это произошло, — попросил он, доставая из кармана карту. 

Эгле развернула ее и через пару секунд ткнула пальцем в россыпь улочек, испещренную синими значками. Старый центр города, недалеко от реки.

— Значит, такое происходит часто... — сказала она, внимательно рассматривая карту. — Вы тоже видели что-то подобное?

Ян забрал карту из ее рук, сложил и спрятал в карман. 

— Я видел нечто совсем другое.

* * *

Дом был ветхим, сверху донизу заросшим девичьим виноградом. Дверь открыла строгая пожилая женщина, интеллигентная и аккуратная. Ян уверенно прошел внутрь, перекинулся с хозяйкой парой слов и пошел на второй этаж.

В торжественной тишине он открыл перед Радей дверь в небольшую комнатку. В ней царил полумрак, деревянный пол скрипел. 

— Вот, — сказал Ян, указывая на бледного мальчика на постели. Его руки лежали поверх одеяла, тонкие и расслабленные, к одной из них тянулся прозрачный проводок капельницы.

Под глазами залегли густые тени. — Я думаю, это он. 

— И он никогда не просыпается? — шепотом спросила Радя.

— Никогда. И можешь спокойно говорить при нем. Он не проснется, даже если привести сюда духовой оркестр. 

Ян по-хозяйски прошел вглубь комнаты и поправил на мальчике одеяло.

— Почему же его не лечат? — спросила Радя, несмело ступая по половицам.

— Врачи не понимают, что с ним. 

— Бедный ребенок...