Человек

Давно такого не случалось, я даже порадовался. Последний подобный романтичный вечер выдался накануне встречи с отцом. Тогда мы с Дашкой сидели в обнимку, за спиной шумел лес, а впереди плескались о берег волны.

Скоро Алиса, пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. А я остался допивать коньяк, наедине с самим собой. Девушка ждала моего ответа и, видимо, сожалела о своем решении рассказать всю правду. Я же до сих пор не представлял, как поступлю утром, — соглашусь отправиться за профессором или вернусь сквозь портал в свое унылое жилище? Я не хотел взвешивать все за и против.

А еще меня что-то очень сильно тревожило. Что-то необъяснимое, словно я должен был встретиться с неприятным мне человеком, и это был совсем не профессор Трофимов, а некто иной.

— Не Бог? — изумился наркоман. — А кто же?

Страх сменился злостью. Как только я понял, что незнакомец вовсе не всесилен, самообладание вернулось ко мне.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Ребенок, — ответил тот, остановившись. Он был разочарован: мне удалось встать с колен и говорить с ним на равных.

— При чем здесь мой ребенок? — голос сорвался на крик.

— Сила! Я вижу, как она течет в этой женщине, и я ее возьму.

«Хрена с два», — подумал я. Ничего у тебя не выйдет, мразь. Пускай я помру тут, но заберу тебя с собой. Именно этого хотел бы от меня отец.

В кармане лежал складной нож, подаренный на мое шестнадцатилетие.

Время пришло.

Дрожащей рукой я потянулся к заднему карману. Наркоман в этот момент стоял, разглядывая Дашку. На его лице отображалось блаженство.

Я сделал выпад — и лезвие глубоко вошло прямо между ребер, в самое сердце. Наркоман устало повернул голову в мою сторону, затем перевел взгляд на нож, торчащий из груди, и криво улыбнулся.

— Ты только ускорил и без того неизбежное, глупец, — молвил он.

А затем одним ударом отшвырнул меня в сторону. Я ударился спиной о толстый ствол дерева, легкие содрогнулись от боли.

Беспомощный, побежденный, обреченный наблюдать, как этот демон приближается к Даше, я лежал на земле, временами теряя сознание. Моя невеста скулила от боли, слезы текли по ее лицу, а я больше не мог ничего сделать.