Человек

Одной рукой держась за борт, а другой поддерживая Алису, помог старику втащить ее в лодку и кое-как забрался следом.

— Скорее, Алеша, она воды нахлебалась, спасай свою чаровницу, — говорил старик, разворачивая лодку к берегу.

Меня не надо было просить дважды. Мигом очутился подле девушки, зажал нос и сделал искусственное дыхание. Два вдоха, тридцать нажатий на грудную клетку. Повторил несколько раз, прежде чем жизнь вернулась в нее. Она зашлась кашлем, попутно выплевывая остатки воды из легких.

— Ну, слава Богу, — вздохнул Петр.

— Спасибо, — душевно сказал я ему. — Ты нам жизнь спас.

— Ну, так… а вы спасли ее мне и еще уйме народу. Я, честно говоря, с облегчением вздохнул лишь незадолго до того, как увидел вас. Словно камень с души упал!

Скорее всего, старик привык к постоянному воздействию излучения маяка, а после того, как все внутри полетело к чертям, пентаграмма разрушилась и портал был уничтожен, спало и само заклятие.

Алиса, отдышавшись, ошалело уставилась на меня, а потом на ее лице появилась слабая улыбка.

— Ты как? — стряхивая с волос капли, спросил я.

— Хреново, но жить, видимо, буду, — усмехнулась девушка.

Старик отвез нас к себе. Лодка причалила к берегу, и мы выбрались на крошечную пристань. Нас встречала его жена. Она была явно встревожена и то и дело от волнения взмахивала руками.

— Знакомься, Люба, это Алексей и Алиса, они обезвредили маяк, — гордо сказал Петр.

— Ох, да вы же мокрые все, а ну-ка, давайте в дом, — снова всплеснула руками женщина.

Чай был вкусный — облепиховый, без сахара. Тепло разливалось по горлу, проваливалось внутрь. Люба вела себя сдержанно, видно, чувствовала напряжение между мной и рыжей колдуньей, витавшее в воздухе. А потому сразу, как только заставила нас снять мокрую одежду, выдав взамен что-то из старых вещей сына, удалилась из кухни якобы помочь мужу.

Я молчал, ожидая, когда Алиса сама начнет разговор.

— Ты ждешь ответов, которые я не могу дать, — опустив голову, печально произнесла она.

— Понимаю, это не в моей юрисдикции! — язвительно подначил я.

— Прости, Леша, все слишком серьезно.

— Серьезно для кого? Для людей? Или для тебя? — взорвался я.

Она подняла тревожный взгляд.

— Да, я догадался. Ни один человек на Земле не способен ходить по воде и уж тем более летать по воздуху!

Не то чтобы я ее обвинял, просто раздирала обида за то, что от меня скрывают нечто важное.