Человек

— Она неведомым образом взаимодействовала с самим профессором и в какой-то степени повиновалась его воле».

Безусловно, Трофимов не единственный, кто плотно работал с эзотерикой, но он первым выступил с официальным докладом во времена, когда повсюду царил беспорядок. Сегодня имя профессора знает каждый школьник.

«В народе его зовут первым маг-инженером, — заключил ведущий и наконец-то перешел к сути: — Так и появилась профессия оперинженера. Профессор Трофимов продолжает изучать новое направление, ставшее отдельной полноценной наукой наряду с физикой, биологией или химией».

Трофимова я недолюбливал. Взбрело же в голову старику заниматься подобной ерундой. И словно дьявол смешал карты — у него получилось. Понимаю: не выйди у него, вышло бы у кого-нибудь другого. Наверное, мне просто требуется объект для неприязни, и так уж случилось, что им стал Трофимов.

Общество полагает, что магия — благо. Я думаю, она убийца, и у меня есть все основания так считать. Потому что постоянно прибираю за ней…

Из кабинета Горыныча вышла Маша.

— Не драматизируй, Мария.

— Ага, — Маша оценивающе взглянула на меня, — это ты еще ничего не знаешь о драме. Но у тебя все впереди, — она кивнула сторону двери начальника. — Он ждет, заходите.

Мы вошли. Шеф, и правда, находился в состоянии, граничащем с бешенством. Самое время доставать пантакль и читать защитные мантры. Я даже невольно потянулся за ним, чем привлек его внимание, и рука предательски дрогнула.

— Ты чем думал, Алексей?

— Ну не мог я сидеть сложа руки.

— А надо было! Глядишь, обошлось бы… с телом, — как-то не очень уверенно произнес он.

Я молчал. Знал, что не обошлось бы.

— Еще и служебную машину угробил! Я что, по-твоему, миллионы из госбюджета вырываю, чтобы каждый день сотрудникам новые автомобили поставлять?

— Простите, Геннадий Ярославович. Это я не рассчитала… — осторожно вмешалась Алиса.

— Молчи уж… — махнул рукой Горыныч, постепенно приходя в норму. — Сорванцы! Это ж надо ТАК не рассчитать, Алиса.

Мы сидели в главном кабинете ИМП. В кружках остывал чай, который, чтобы хоть чуть-чуть утихомирить шефа, заботливо принесла Маша сразу после того, как мы вошли. К печенью «Юбилейному», лежавшему на блюдцах, никто так и не притронулся. Настроение у всех троих было препаршивое.

— Давайте все-таки вернемся к началу, — произнес Горыныч.