Человек

Их сомнения, страхи, неуверенность — все чувства принесены в жертву чистому разуму, с помощью которого они запросто могут прекратить любые войны, даже самые мелкие: бытовые стычки — и те исчезнут с лица Земли. Разве это не благо? Определенно. Но какой ценой? Будет утрачено творчество в чистом виде. Исчезнут свобода и любовь.

Интуиты предлагают другой путь — через индивидуальность, познание самого себя, путь с сохранением любви и свободы. Идеология последних мне ближе, хоть тоже нравится не до конца.

— Я отказываюсь, профессор, — жестко заявил я.

Трофимов тяжело поднялся с песка: запыленный профессорский костюм был в грязи, штаны на коленях порваны, редкие оставшиеся на голове белые волосы взъерошены. Но он не утратил мужественного, стойкого вида, жилистые руки способны дать отпор в любой момент, особенно сейчас, когда он стал логиком.

— Жаль, юноша, жаль… — это прозвучало с неподдельным сочувствием. — Боюсь, мне придется тебя убить. Что ж, еще одна жертва во благо человечества.

— Смешно слышать это от того, кто перестал быть человеком.

— Это тоже жертва, — вздохнул Трофимов, и его глаза наполнились силой.

В отличие от большинства инопланетян радужки профессорских глаз окрасились в матово-серый цвет. Нельзя сказать, насколько он стал сильнее, но сбавлять бдительность явно не стоило. Все логики, встречавшиеся на моем пути, оказывались не просто сильными —смертельно опасными.

Губы зашептали боевую мантру. Пантакль на моей шее обжигал, не причиняя вреда. Сила пронеслась в воздухе, и даже туман расступился, так что мы оказались в круге.

— Прежде чем я тебя убью, — произнес я, — скажи, где схемы порталов?

— В моей голове, Леша. Думаешь, тому, кто научил уму—разуму не одну тысячу студентов, требуются бумаги и чертежи?

— Ну, так даже лучше.

— Для тебя — да. Но не для меня, — в тон ответил профессор и перешел в наступление.

Старик оказался не просто сильным — первые его выпады я легко блокировал, однако времени на ответную атаку он мне не оставил. Если бы не тот уголек, что дал Таракан, мне бы и минуты не продержаться. Прежний предел в сорок секунд был уже давно пройден.

— Проигрываешь старику? — в его голосе звучала насмешка.

Дыхание сбилось, пульс участился, воздуха катастрофически не хватало. А Трофимову хоть бы хны — логики ведь прекрасно управляются со своим телом.