Человек

Ашот, словно заправский водитель инопланетной маршрутки, высадил Таракана у самых подступов к небольшому городку. Все пожелали ему удачи. Димка так вообще пожал руку, мол, мужик, один отправляется. Знаю, парень не прочь бы схрабрить в такой ситуации, поменяться с Кириллом ролями, да кто же ему позволит?

Следующими были мы с Нике. Дагон оказался не каким-то там поселением, а самым настоящим городом. Дома из камня, пусть и причудливые, мощеная площадь, несколько скверов, пышная растительность. Интересно, как местная флора приспособилась к нестабильному чередованию дня и ночи? Ведь даже деревья имеют свой цикл, а тем более цветы, которые сплошь покрывали обочины.

Ашот, махнув на прощание рукой, напомнил, что у нас только сутки, точнее, уже на четыре часа меньше.

— Да ладно мы, ваша задача круче, чем у всех нас! Еще минус часа два-три, плюс на дорогу до Солсиса рассчитывайте, — сказал я.

— На такой «ласточке» одно удовольствие летать, так что лично мне в радость! — весело заявил этот неугомонный тип.

Димка смущенно и неуклюже попытался поцеловать Нике в щеку. И при этом залился краской так, что стал похож на помидор. Девушка-логик с улыбкой приняла этот юношеский, еще робкий и неуверенный, но определенно нацеленный на что-то большее знак внимания.

Лично я сделал вид, что не заметил. А вот Ашота было не удержать:

— Ого, парень, иногда даже ты способен смутить логика, хотя всем известно — это невозможно!

Ох, и недобрый же взгляд достался бойкому на язык армянину.

— Да не бери в голову, он начал издеваться над Алисой с первых секунд, как увидел меня, — пытаясь хоть как-то облегчить богатую на гормоны жизнь Димки, произнес я.

Димка смог выдержать удар, сделал спокойное лицо, ну точно удав. Удав, который беспощадно проглотит любого, кто еще хоть раз посмеет сейчас пошутить.

— До встречи, — сказал он, обращаясь к Нике.

— До скорого, Дима. Пока, Ашот. Пусть на вашем пути обнаружится благоприятное стечение обстоятельств.

— Скажи проще — улыбнется удача! Вечно вы, логики, все усложняете, — засмеялся Ашот.

— Это не усложнение, а интерпретация, которая понятна и вам, и мне.

— Она неисправима, — улыбаясь, покачал головой Мсакер. — Ладно, герой-любовник, залезай назад, время не терпит.