Мрачный дом

Словно в ответ на это, Густав начал свой рассказ именно с Теодора.

Густав рассказал, что знаком с Тео с ранней юности. Его всегда увлекали затеи Тео. Два юноши быстро нашли общий язык, любили собирать компании и веселились вовсю. У обоих полно было времени и денег.

Конечно, Густав познакомился с Гердой почти сразу, как узнал Теодора. Густава сразу поразила эта девочка. Хоть она и родилась всего на три минуты раньше Теодора, но, казалось, была старше на целую жизнь. Густава поразила её серьёзность и благородство. Он вырос в кругу детей, избалованных деньгами.

В этом обществе ценностями были богатство и умение себя показать. Но Герда… Герда была не такой! Герда была идеалом нравственной красоты и высокой морали! К деньгам она относилась аскетически небрежно, была скромной и очень воспитанной. Увлекалась рисованием и философской литературой. Такая девушка сразу сразила Густава, но он не смел к ней подступиться…

Да, действительно, Густав всегда непроизвольно производил впечатление на женщин. Он привык к тому, что всем нравится.

Но все слухи о его похождениях – лишь слухи. До встречи с Гердой, он был ещё очень юн, чтобы интересоваться женщинами. А после встречи с ней – любая казалась ему лишь жалкой пародией. Другой женщине никогда не было места в его сердце…

Время шло, они взрослели… Густав решился на постепенное сближение – всё чаще он старался заговорить с Гердой, одолжить у неё книгу, спросить совета… Теодор смеялся над ним – собственная сестра казалась ему посредственной особой. Веселый и милый, он не мог оценить её глубины и ума.

Однажды Густав решился на признание… Какова же была его радость, когда Герда ответила взаимностью! Молодой человек попросил её руки, и старший брат, бывший опекуном, дал согласие, но с отсрочкой – Густава взяла досада, он словно чувствовал, что надо поторопиться… И точно: вскоре Герда получила то злополучное письмо! Искренняя и нежная, она была ранена в сердце насквозь. Сама никогда не лгавшая, она беспрекословно поверила в чью-то наглую ложь… Она не дала Густаву даже объясниться…

Мой собеседник понуро опустил голову, вокруг глаз собрались грустные морщинки.

Густав глубоко вздохнул и сказал:

- Больнее всего не её необдуманное желание, чтобы я никогда не смел её коснуться. Больнее всего – что она ДО СИХ ПОР не хочет и слышать обо мне, считая виноватым…

Я пытался найти слова, чтоб как-то ободрить его, но не находил. Мы ещё долго сидели и молчали, наконец, мне вернули мою одежду, и под утро я вернулся домой.