Алое золото осени

В прошлом году здорово выручил, когда дела повернулись совсем не важно. Странно встретить его здесь.

Андрей, прихрамывая и тяжело опираясь на трость, подошёл к машине.

— Ты что здесь делаешь? — удивился Лисицкий, и тотчас устыдился своего вопроса, словно его застали за чем-то постыдным.

— Ты к Анжеле?

— Да, к ней, — кивнул и даже не удивился, что стоящий напротив в курсе его дел.

— Я с тобой, — Андрей как-то невесело усмехнулся, — у меня к ней тоже есть вопросы.

Константин с тайным облегчением выдохнул. Значит, всё пройдёт, как нужно.

Вдвоём неспешно прошли шлагбаум, Константин отзвонился в домофон, что идёт не один. Быть может, она и удивилась, но вида не подала.

В лифте Лисицкий снова дёрнулся почесать зудящую шею. Андрей, как будто, не заметил, но спросил невзначай.

— Чешется?

— Есть немного...

— Чабрец у Нонны попроси... Помогает... — и снова этот взгляд, словно они обсуждают погоду.

— От чего? — не понял Константин.

Лифт дёрнулся и мягко раскрыл створки, приглашая выйти. Андрей не замедлил воспользоваться ситуацией, и не ответив, шагнул на залитую светом площадку.

Хозяйка ждала в светлой, обставленной со вкусом прихожей. Константин дёрнулся переступить порог, но отчего-то не смог. Анжела в алом халате, при вечернем макияже, похожая на роковую женщину соблазнительная, как никогда, холодно улыбнулась, окинув взглядом обоих гостей.

— И ты здесь, ублюдок? — небрежно бросила Анжела, обращаясь к комоду, стоящему рядом со входом.

— И тебе привет, шалава, — отозвался Андрей, переступая ногами.

— Он просил? — хозяйка подняла на гостей ледяной взгляд.

— Да, за тобой глаз да глаз, — согласился Андрей, а Лисицкий окончательно потерял связь с реальностью. Они знакомы? Мало того, похоже, они оба работают на Арсеньева. Иначе «он» это кто?

— Заходи, — коротко бросила Анжела, махнув рукой обоим. — Жаль, что dominus (господин — лат.

— Мне бы хотелось сразу уточнить, где его личные вещи, — начал Костя с порога. На это Анжела изящным движением ткнула в глубь большой светлой комнаты, перестав казаться желанной, и превратилась в надменный недосягаемый форпост целомудрия. Константин прошел в просторную спальную, а оттуда и в гардеробную, где аккуратными рядами висели мужские и женские вещи.

«Так посмотрим: одежда, галстуки, ботинки в гардеробной. Он, и верно, жил здесь.