Мёртвое время

Прозрачные зелёные глаза налились чернотой, светлые волосы заискрились. – Не трожь! Не подходи! Не отдам!

Матушка Шанэ молча бросила ей в лицо горсть песка, и женщина застыла изваянием.

– Одержимость, Надэ, – пояснила матушка, накрыв руки песчаной защитой и ловко снимая с гостьи украшения – маленькие, скромные, серебро и изумруд, но очень качественные и явно дорогие. – Одержимость призраком – страшная штука. И довольно редкая. К счастью, мало кто догадывается к живым присасываться. Но вот если в дорогие мертвецу вещи обрядиться, да он увидит.

Пёс согласно кивнул и вопросительно поднял ухо.

– А зачем? – матушка собрала драгоценности в салфетку. – Никуда она не денется. Она же сама себя приковала через украшения к этой несчастной. Далеко не уйдёт. Да ты выгляни из чайной, она наверняка у дверей стоит. Или, если попыталась удрать, у моста. Дальше вещи её не отпустят.

Надэ прищурился на стену, рассмотрел что-то и довольно рыкнул.

Прибежала Ийрэ и поставила на стол поднос с горячим чайником и чашкой.

– Вот что, милая, – матушка Шанэ в сомнении посмотрела на застывшую женщину и решила: – Позови-ка повара. И подготовь в ближайшей «ужинной» диван – пледом застели, подушку принеси. Уложить надо красавицу нашу. Боюсь, сниму я заклятье – она сразу же упадёт без сил.

Служанка кивнула и снова убежала выполнять поручение. А матушка наполнила чашку, убедилась, что питье не обожжёт, и протянула чай застывшей женщине.

– Пей, – велела коротко.

Та послушно выпила.

Через минуту явился повар и отнёс женщину в «ужинную». Матушка уложила несчастную, сняла одно заклятье и сразу же наложила другое – крепкого здорового сна. А после поспешила переодеться, переобуться, отнести наверх узелок с драгоценностями – и на улицу. Разбираться со зловредным призраком.

***

Старуха действительно далеко не ушла – она металась по набережной, то пропадая в сизой туманной дымке, то появляясь, и явно не находила себе места.

– Ну? – строго посмотрела матушка Шанэ. – Говорить будем? Нормально? Ты же приличная женщина, образованная и воспитанная, что это за театральные завывания и замогильный хохот? Где ты набралась этих дешёвых приёмчиков?

– Ничего они не дешёвые! – возмутилась старуха. – В дорогом театре подсмотрела – в «Седьмом доме».