Тень Черного Единорога

— Тогда расскажи же, наконец, в чем дело, не то я с ума сойду! — воскликнула в нетерпении Света. — Смешно сказать, мне плохо оттого, что я с тобой поругалась во сне!

— Вообще-то мы не ругались, — тихо ответила Катя. — Просто ты сказала мне, что тебя здесь вовсе не нужно посвящать в подробности жизни нашего мира. Ты сказала, что это должно было быть вполне очевидным, раз ты сама не пожелала об этом вспомнить до сих пор. А я, не понятно зачем, лезу со своими рассказами… ломаю тебе жизнь.

Когда Катя в двух словах объяснила суть дела, ей стало еще тяжелее на душе. Хотелось расплакаться. Ведь в ее реальном мире ее отчитывала не вот эта четырнадцатилетняя толстенькая девочка, а ее пожилая служанка, давая между делом понять, что на самом деле дружбы-то у них никакой нет. Она, скорее, для нее как бабка или нянька всю жизнь была. Да, очень близкая, почти родная душа, но все-таки это не то. Это не подруга-ровесница, с которой можно делиться абсолютно всем.

Одной из немногих вещей, по которой, Катя была уверенна, что будет дико скучать потом, когда это все закончится, была Мирикса в таком вот виде, в котором она видела ее все это время здесь. Веселая, добрая, отзывчивая. А главное — совершенно такая же девчонка, как и она сама, с такими же проблемами, с такой же учебой и такими же обязанностями.

Катя еще раз вздохнула и посмотрела в глаза подруге. Она ждала поддержки, надеялась услышать от нее что-то вроде: «Да что ты! Я же сама просила мне все рассказать, мне же было так любопытно!»

Но нет.

— Знаешь, ты, наверное, будешь удивлена, но рассказала ты мне вчера достаточно, чтобы мне и вправду захотелось серьезно задуматься над своей настоящей сущностью, — Света каким-то не привычным для себя жестом поправила спадающие на лоб волосы, неаккуратными прядями торчащие из-под шапки.

— Да, хорошо, — тихо отозвалась Катя. Ей почему-то внезапно стало очень холодно, и она, поежившись, поднесла руки ко рту, словно желая согреть их дыханием. — Как скажешь.

Какое-то время обе шли молча. Напряжение нарастало.