Ценнее власти

— Что вы нашли? — Изо рта идёт пар, ночью похолодало, но это волнует его меньше всего.

— Кулон. Длинная цепь, круглый месяц, внутри воющий оборотень, стоящий на четырёх лапах. Платина и золото, — отрывисто отчитывается Роб.

— Кулон Влада, — качает Марек головой и ускоряет шаг. — Где?

— Нашли у западного входа, там, куда указывала на видео слэчно Щенкевич. — Он кривится, но вытягивается в струнку под его мрачным взглядом. — Рядом с калиткой. Всю зону отгородили иллюзией.

Ещё два шага, и на земле появляется едва заметный контур.

Марек привычно шагает в пустоту и оказывается в другом мире — мире убийств, улик и преступлений.

— Комиссар, — кивают ему двое из отдела, но уже всё равно.

Потому что в нескольких шагах, присев на корточки и всматриваясь в траву, сидит Оля, а над ней явно зубоскалит бессменный друг и товарищ Калата.

— Ээ. Мы решили привлечь консультанта. Раз уж всё равно все здесь... но, если вы против, мы быстро выгоним...

— Я тебя сейчас выгоню, — мрачно обещает он.

Оля вскидывается.

Взгляд встречается со взглядом и в её — раскаяние. Что там в своих Марек не знает, но равнодушия точно нет.

— Ты что-нибудь нашла?

***

— Как всегда, — вздохнув, я поднимаюсь, долго и тщательно отряхиваю джинсы, хотя необходимости в этом нет и только потом перевожу взгляд на Мара. — Кровь.

— Чью? — Вместо ответа я развожу руками.

Откуда я знаю чью, если, стоит ему появиться под куполом, и о другом думаться перестало. И это в мои-то годы! И это с моими-то сложностями.

— Мужчина, оборотень, возраст лет восемьдесят.

— Влад, — констатирует Мар и присаживается на корточки, всматриваясь в кулон.

— Не знаю, — ещё один вздох. — Может, он, а может и нет. Нужно спокойное место и поменьше народа вокруг, чтобы я сказала точно.

Мар долго не отвечает, не отрывая взгляда от травы.

— Будет, — поднявшись, наконец, обещает он, — и место, и спокойствие.

— Прекрасно. — Улыбка выходит вежливой, но до того искусственной, что я сама же морщусь. — Позовёте, если что.

— Оль. — Но у Мара оказываются другие планы.

Удержав меня за запястье, он тянет на себя, вторая его ладонь зарывается в распущенные волосы, И это при всём честном народе, который, кажется, даже дышать перестаёт. — Я сорвался. Прости, я не должен был уходить.

— Ты рехнулся, Мар, — на выдохе. Правда, накрыть его ладонь своей мне не мешают ни взгляды, ни громкий присвист, подозреваю, что Пети.

— Местами, — хмыкает Мар и касается лбом моего лба. — Давай разберёмся со всем...