Ценнее власти

— Господи, она так от него отстраняется, словно жертвует своей жизнью, не меньше, ради всеобщего блага. — Иди, Мар, прости, что я так...

— Всё хорошо, — поднявшись, он легко целует её в лоб. — Я найду убийцу.

— Найди, — зарёванная, всё равно решительно кивает она. — Найди, Мар, и мы устроим охоту, какой ещё не было.

А принцесса-то кровожадная.

— Стася, — кривится Марек и встаёт, — мы не в Средневековье, суд будет общий, а не клановый.

— Хорошо, — опускает она голову, скрывая лицо за длинными волосами. — Пусть так, но найди.

— Найду.

Так, у меня одной ощущение, будто я побывала в первом ряду Моравского театра? Судя по Пете — да.

— Я с тобой.

— Оль, — вздыхает Марек, бросив взгляд на сестру, — может ты побудешь со Стасей? Вы, вроде, нашли общий язык...

Взгляд у меня, должны быть, становится слишком красноречивый. Настолько, что он ещё раз вздыхает, но молчит.

— Петя, — кивнув ему на принцессу, я выхожу из спальни вслед за Мареком.

***

— Почему решили, что Влада убили именно здесь?

Тесная кладовка не подходила для того, чтобы заманить сюда здорового оборотня и бесшумно убить, перед этим выкачав всю кровь.

— Потому что так и есть, — вместо Дениса отвечает мне Оля.

Глаза затянуты мутной плёнкой, руки подняты на уровень живота, пальцы шевелятся.

— Тебе не хватило предупреждения Яна, Калаты и моего? — рявкает он, но Оля, как обычно, не впечатляется.

— Какая разница, — на отрешённом лице появляется намёк на недовольство. — Кому надо давно знают, а остальным плевать.

В общем-то, логично, но зудящее беспокойство от этого не уменьшается.

— Ты видишь?

Вместо ответа Оля подзывает его едва заметным жестом. Если бы это не было их третье совместное дело, он бы не заметил.

Чаще всего он касался её запястья или шеи, но смерть брата выбила из колеи. Поэтому, обойдя её, Марек обнимает Олю со спины, одной ладонью забираясь под объёмную кофту и коснувшись оголённого живота.

Её хмык он скорее чувствует, чем слышит, но поздно.

Они снова переносятся в царство безумных, но мёртвых красок.

***

— Кто-то всё подчистил. — Мой взгляд скользит по полу, стенам, потолку, полкам с каким-то хламом. — Причём основательно, словно специально для меня. Смотри, — горячая ладонь на животе отвлекает, но не настолько, чтобы я не могла выполнить свою работу, — всё серое. Даже тряпки и вёдра, на которых должны были остаться хоть какие-то следы от прикосновений.

— Что это значит? — почему-то так его голос всегда звучит по-другому. Глуше, жёстче... соблазнительнее.