Ценнее власти

— Хотя, знаешь, — я резко разворачиваюсь, злорадно усмехаясь, — а попробуй! Только не жалуйся потом, когда обнаружишь свою самоубийственную душонку привязанной к поводку старой дряхлой кошатницы.

— Ты говорила, что душу удержать невозможно.

— Выжить после того, как выжгла из себя Тадеаша, тоже, — уперев руки в бока, хмыкаю я. — Но когда меня останавливали такие мелочи.

— Оль...

— Да знаю я, — кривлюсь в ответ. — Больше некому. Это опасно. Родина не простит. Какие там у тебя ещё отмазки? — Увлёкшись обвинениями, я пропускаю мгновение, когда он делает шаг и, смеясь, заключает меня в объятие.

— Ты смешная. — И тёплый взгляд серых глаз обезоружил бы, если бы не его очередная идея-фикс.

— Это пока ты материальный, — раздражённо фыркаю я и ёрзаю, пытаясь высвободить руки. — Пусти.

— Не хочу, — с хрипотцой в голосе честно признаётся Марек, заставив меня вскинуться. — А ты?

— Что я? — Одна рука оказывается на свободе, но, вместо того, чтобы оттолкнуть, обвивает его шею.

— Чего хочешь ты? — Его глаза снова затягивает желтизна и я засматриваюсь, успев подумать, что ни разу за пятьдесят семь лет не целовалась с оборотнем.

Но конкретно с этим оборотнем мы ладим. Настолько, что я совсем не против прижаться ближе к широкой груди. И что молчу насчёт желаний спать, есть и сломать его планы. И что чувствую волнующую волну внутри, поднимающуюся откуда-то снизу.

— Много всего, — выдыхаю я с улыбкой и закрываю глаза, ощущая тёплое дыхание на своих губах.

— Я требую продолжения банкета! — вместе с грохотом двери об стену раздаётся громкий весёлый Петин голос.

— Я придушу тебя, Калата, — разочарованно стонет Марек в ответ.

***

— Помешал, да? — хитро прищурив зелёные глаза, шепчет Петя, когда Оля скрывается за дверью ванной.

— Такими темпами ты не доживёшь до конца дела, — хмыкает Марек, не отрывая взгляда от раскинувшегося перед ним парка.

— Да ладно тебе, вы же в одной спальне теперь.

— Калата, если ты не заглохнешь, убийцей стану я. — Прямо и честно. Обернувшись, он убеждается, что патологоанатом сидит в кресле, примиряюще подняв руки.

— Понял, не дурак. Был бы дурак... стал бы трупом, — продолжает веселиться Калата, лишний раз доказывая, что об их отношениях с Олей в ближайшее время узнает весь отдел расследований. Если ещё не знает. — Да брось ты, уже все в курсе, что вы встречаетесь, — забивает он ещё один гвоздь в крышку своего гроба.