Ценнее власти

— Что?

— Это значит, что у тебя есть совесть, и ты не убил брата, только ради того, чтобы нас заперли в одной спальне на неопределённый срок, — хмыкает Оля и поворачивается набок.

— Для этого необязательно кого-то убивать, — устало потерев глаза, Марек занимает единственное кресло.

— Что ещё не так? — задумавшись, он пропускает миг, когда её лицо становится слишком близко, и едва не отшатывается. — Что-то ведь не так? Хочешь, сделаю чай, и голова пройдёт?

— Откуда ты?.. — напоровшись на её ироничный взгляд, Марек обрывает сам себя.

— А, ну да.

— Подожди пятнадцать минут, — сострадательно покачав головой, Оля идёт к двери. Босая. В своём невозможном платье.

— Давай договоримся, — вздыхает Марек, поймав её за руку, — что ты никуда не ходишь, хотя бы пока не принесут из машины вещи. А лучше вообще никуда не ходишь одна.

— Приставишь ко мне своих волчат? — Вскидывает она голову.

— У меня здесь не так много людей, но, если потребуется, приставлю. — Поймав её взгляд, Марек с тяжёлым вздохом встаёт.

— Оль, здесь три сотни неудовлетворённых, действительно опасных существ и восемнадцать Теней, из которых попробовать довериться я могу разве что Яну с Калатой. Притом, что абсолютного доверия не заслуживаю даже я.

— И как ты собираешься ловить убийцу? В таких-то условиях.

— На живца, — погладив запястье большим пальцем, он отпускает её руку. И даже врать не будет, что без сожаления.

— На какого ещё... — нахмурившись, она смотрит прямо на него.

— Нет. Совсем рехнулся?

— Я сам стану приемником отца и поймаю мразь, которая убила моего брата.

Глава 7

— Я сам стану приемником отца и поймаю мразь, которая убила моего брата.

Самоубийца! Рехнувшийся суицидник, которому и без того мало приключений!

— Попробуй, — мрачно разрешаю я и поворачиваюсь, собираясь хотя бы серьги снять.

— Оля. — А сколько укора-то.

— Знаешь, что будет, комиссар Дворжак? — передумав, я возвращаюсь и тыкаю пальцем ему в грудь. — Я просто тебя вырублю.

Усыплю несмотря на тонну амулетов, которые, по твоему мнению, защищают от всего, и проспишь как миленький не то что до утра, до конца расследования. Усыплю, — повторяю я в ответ на обалдевший взгляд, — и чёрта с два ты станешь... кем там? Приемником отца? Наживкой?

Раздражённо тряхнув головой, я сдёргиваю серьги и бросаю их на кровать. Браслет летит туда же. И шпильки добавляются в общую кучу, освобождая, ноющую от тугой причёски, голову.