Застенец

В кабинете полковника было тепло, горячий чай оказался терпким и вкусным, пряники мягкими, но тут в дверь постучали.

— Входите, — голос Кузякина тут же преобразился в повелительный. Наверное, именно так он и командовал на военной службе.

Один из серомундирных просочился в кабинет, мелкими шажочками приблизился к начальнику и что-то зашептал на ухо. Нет, врет Петр Евгеньевич, при всем моем к нему уважении (а мужик мне действительно понравился). Охрана здесь совсем не временная, а вполне постоянная. Вон как он их выдрессировал.

— Ну вот, — поднялся на ноги попечитель. — Жив Ваш слуга, Николай Федорович. И вполне здоров. Конечно, пару дней рана потянет, но бегать-прыгать он уже сейчас может.

Я облегченно кивнул, размышляя о своем. Несмотря на развитые технологии нашего мира и кажущуюся отсталость магического, у местных были свои плюсы. Например, те же лекари. После подобного ранения, даже если бы врачи успели все залатать, Илларион еще бы несколько недель не вставал с койки.

— Ну все, иди, — бросил Петр Евгеньевич своему подчиненному.

И дождавшись, когда тот скроется, обратился ко мне вкрадчивым голосом: — Я бы очень хотел, чтобы этот досадный инцидент остался между нами. Незачем Его Светлость Игоря Вениаминовича беспокоить по пустякам.

Я ухмыльнулся. Получается, попечитель знает про Максутова и наши отношения. Забавно. А если знает случайный человек, скорее всего, известно и всему Петербургу.

— Это в знак моего глубочайшего расположения, — рука полковника скользнула к столу, отработанным движением открыла выдвижной ящик и вытащила пухлый конверт.

— И за все доставленные неудобства.

Вообще, это действие походило на взятку. Хотя бы потому, что взяткой и было. С другой стороны, мы как раз оба оказались не очень заинтересованы, чтобы история со стрельбой на заводе пошла дальше крематория. Как бы забавно это ни звучало. К тому жея не совсем в том положении, чтобы корчить из себя самого честного человека в мире. Дают — бери.

Я и взял. Открыл конверт, увидев кредитные билеты золотого стандарта номиналом в сто рублей, на которых была изображена Екатерина II.

Судя по внушительной стопке, здесь их либо пятнадцать, либо двадцать. Я даже в уме прикинул, на сколько мне этого хватит. Поэтому убрал конверт и протянул полковнику руку.

— Рад был с Вами познакомиться, Петр Евгеньевич.

— Взаимно, Николай Федорович. Ежели не продадите завод, милости прошу в любое время в гости. И если возникнут трудности, постараюсь помочь чем смогу. Я Ваш должник теперь.