Застенец

Ты знаешь, о чем. Просто боишься. Не хочешь признаться в этом. Посмотри на меня, прямо в глаза, и вспомни, когда ты по-настоящему боялся не жить?

Взгляд Будочника не пугал, скорее, завораживал. Как крутящаяся черно-белая гипнотизирующая спираль. И я вспомнил.

Мозг словно молнией пробило.

Это оно!

То самое!

Я стою в узком коридоре между прихожей и кухней, с придыханием слушая, как кто-то ковыряется в замке. За окном крупными хлопьями идет снег. В туалете потрескивает лампочка. Играет на проводах свою симфонию ветер.

Но всего этого не существует. Только входная дверь, звон ключей и я.

И вот когда свет от подъездного плафона вырисовывает передо мной дорожку, когда открывается дверь, появляется она. В заснеженном пальто, красном берете с дурацким помпоном и тощим пакетом в руке. Раскрасневшаяся с мороза, растерянная и хмельная. Но этого я еще не понимаю.

— Тетя Маша, — с плачем подбегаю и обнимаю ее. — Почему ты меня бросила?

— Колюся, я же не бросала. Ты уснул, а я в магазин сбегала быстренько. Ты чего проснулся? Приснилось что?

— Мне приснилось, что меня нет, — всхлипнул я.

— Ну же, Колюся, не плачь, — присела на колени передо мной тетя Маша.

Обнимать ее холодно, но отпустить боязно. Поэтому я в одних трусиках и тоненькой майке прижимаюсь все сильнее. В глазах ее блестят слезы. От тети Маши неприятно и резко пахнет странным. Но я не отпускаю ее. Не отпускаю даже тогда, когда она поднимает меня на руки и несет в кровать.

— Это был первый раз, когда она выпила, — сказал я срывающимся голосом, стараясь удержать эмоции внутри. — Точнее, первый раз, когда я заметил. А потом все пошло по наклонной. Это тот самый момент.

— Это тот самый момент, лицеист, — негромко сказал Будочник, осторожно поглаживая меня по голове. Будто боялся. — Ты большой молодец, лицеист. Посмотри сам.

Он шагнул назад, указывая на мои руки.

Я легко соткал Глаз. Всегда было интересно, как это — смотреть сквозь предметы. Заклинание четвертого ранга, на которое у многих уходили годы, далось без всяких усилий. Напротив, мне почудилось, что форма обретает реальность намного быстрее, чем я наполняю ее силой. Как послушный пес, угадывающий заранее команду хозяина.