Застенец

Где ничего не понятно, но стоит кучу денег. Я послушно провел по форме ладонью, и она рассыпалась.

— Давай, лицеист, создай заклинание, — приказал Будочник.

— Какое?

— Любое. Ударь меня Кистенем, лицеист. Не жалей Будочника.

Я пожал плечами и выдохнул. Кистень, значит? Пальцы пробежали по воздуху, пытаясь сформировать заклинание. И когда ничего не получилось, я даже не удивился.

— Хитрый, хитрый, лицеист, — усмехнулся ночной гость. — Ты так любишь себя, так жалеешь. Бедный, лицеист, несчастный… Зажался, забился в раковину и боишься высунуть голову.

— Нет, — быстро ответил я.

На этот раз форма какое-то время немного держалась в воздухе, после чего развалилась на части. Я поежился, ожидая самого худшего. А когда Будочник поднялся на ноги, я замер, как крохотный котенок перед пастью громадного пса.

Но то, что произошло следом, полностью сбило меня с толку. Мой экстравагантный учитель приблизился вплотную, мягко взял за плечи и вкрадчивым голосом стал быстро и сбивчиво говорить.

— Твоя голова отказывается слушаться. Она ставит заслон. Кричит: «Нет, нет, я не буду это делать». Ты думаешь, что дар пробуждается, когда ты боишься умереть?

— Ну да.

— Нет, он пробуждается, когда ты боишься не жить.

— Разве это не одно и то же?

— Разве молоко и грязь не одно и то же? — рассмеялся Будочник. — Разве штаны и крыша не одно и то же?

Он был совсем рядом, но теперь мне не хотелось отстраниться. От него не несло нечищеными гнилыми зубами. Только терпким крепким табаком, который щекотал нос.

— Вспомни, лицеист, когда ты боялся не жить?

Я сглотнул, обращаясь к самому недавнему воспоминанию. Громадный незнакомец в узком переулке собирается размозжить мне ноги. Я боюсь. Да, очень сильно.

— Лицеист, ты дуришь и меня и себя, — чуть ли не закричал Будочник. — Вспоминай, вспоминай.

Он сильно постучал мне по лбу, даже голова заболела, и снова уставился своими глубоко посаженными глазами.

Ладно, тогда что? Пугало. Идеально подходит. Тварь из Разлома, которая нагнала ужаса. Да что там, я был готов на весьма странные вещи. Только я представил, как мы встречаемся с пугалом, и сразу получил по лбу длинным пальцем. Кстати, Будочник ногти постриг.

— Лицеист, ты невыносимо туп, невыносимо. Туп, как пробка из-под шампанского. Я говорю о настоящем воспоминании, которое сделало тебя тем, кто ты сейчас есть, а не детских шалостях.