Хоколобон

Подложив сушняка в огонь, он бросил несколько щепотей порошков из своих запасов, после чего пробормотал Рифмы Пробуждения.

Во тьме шахты не было времени, даже дрова, казалось, будут гореть бесконечно долго. Наконец, пламя дрогнуло и с Каменщиком заговорил Камень. Дракон этих мест, душа сотворённого человеком пространства. Его разговор с мессиром Молота, как и речь Тьмы, не содержала слов. Они обменивались фантазиями, плотью снов. Шасэнорт дал своё согласие, и возле костра вновь стало спокойно.

Становилось холодно, и сил старого Сикклза не хватало на достойный отпор усталости.

Достав небольшую бутыль из чёрного стекла, он сделал из неё крохотный глоток. Совсем небольшой, необходимый для задуманного. Даррен поморщился, размял шею. По телу разливался заёмный огонь. «Завтра будет болеть голова», - подумал старый Сиклз и усмехнулся.

В костёр пошли остатки дров и принесённых порошков и трав. Раздались скорые плетенья призывающих Слов. Они повисли в воздухе, расплылись неуловимыми тонкими нитями, уходящими в коридоры шахты.

Первым в круге света появился мальчик. Дрожащий от холода и страха, он постоянно оглядывался по сторонам и не сразу заметил Даррена.

- Д-д-дедушка Сиклз?

- Да, Берт, это я. Садись поближе к огню, я отсюда вижу, как тебе холодно. Голодный небось?

- Н-н-нет, с-с-спасибо, - у него зуб на зуб не попадал, но он всё же подошёл поближе к костру и присел, протянув к огню руки.

- Что же ты делал здесь в такое время? Да ещё и без фонаря! - Даррен укоряюще поцокал языком.

- Ну, мы это..

. пос-с-спорили, - нехотя признал Берт. Отогрев ладони, он начал ими растирать руки и греть тело. На нём были лишь штаны, кожаные боты да рубаха.

- Поспорили. Понятно, - ухмыльнулся Даррен. Можно было и догадаться, как сработают Слова, но каждый раз его забавляло, как именно они себя воплощали. Мысли прервал ещё один голос:

- Извините? А не подскажите.. Эм... Где это я?

С другого края перекрёстка, как будто из иного мира, появилась женщина. Красивая, в длинном простом платье. В таких многие ходили по Хоколобону, но Сикллз её не узнавал.

- Мы на перекрёстке Путей, - сообщил доверительно Даррен. - Позвольте предложить вам тепло костра и уют «лунного сияния».

Из рюкзака показалась бутыль с самогоном и три стакана. Налив по пальцу своим гостям и чуть больше себе, старик протянул сосуды гостям. Что женщина, что юный Берт робко взяли их в руки, но последовали примеру Даррена, смело опрокинувшего стакан. Оба, разумеется, закашлялись, неготовые к крепости напитка.