Реплика

И мне очень не нравится, что так часто мелькает Управа. Так что, давайте пока обсудим завтрашний визит в промзону?

* * *

— Что такое? – поинтересовалась Вероника, глядя, как Александр вертит в руках одну из тетрадей дневника – глядит то сверху, то со стороны, то почти параллельно плоскости. – Что-то заметил?

— Есть немного. Смотри. – Александр зажёг УФ лампу, такими было модно обеззараживать воздух, и в её свете быстро пролистал страницы одной из тетрадей.

Вероника ахнула.

— Заметила, да?

Заметила затейливая картинка, немного похожая на пентаграмму – и, похоже, части картинки на разных страницах.

А затем открыл одну из таких страниц – поверх текста там светился в ультрафиолете небольшой рисунок, и повернул страницу так, чтобы смотреть почти параллельно ей. Вероника ахнула вновь: при таком угле зрения отчётливо видно, что линии и текст сходятся в вытянутые буквы – несомненно, буквы. “АГУЛ”.

— Идею поняла, – покивала Вероника и позвала: – Римма? Не подойдёшь?

Римма пришла в восторг от демонстрации – как и Ника.

— Отлично, папа, идею поняла, – покивала она. – Теперь дальше мы.

— Припоминаю, – покивала Ника, пока Римма просматривала все тетради таким же образом, время от времени удовлетворённо кивая. – Мы же с тобой долго обсуждали всякую тайнопись! И там было и вот это всё! Почему я забыла?!

— Видимо, давно обсуждали, – успокоила её Вероника. – Я тоже прочитала много книг про всё это, но даже в голову не пришло. Отлично, Саша. Думаю, мы найдём там что-то новое.

— Выходит, твоя мама знала, что ты можешь столкнуться с чем-то таким, – заметила Римма, быстро делая записи на листах бумаги. – Поэтому так скрыла. Короче. Тут тоже тайное послание, в каждой тетради. А та картинка, которая видна в ультрафиолете, это из книги Лавкрафта. Вот, смотрите.

— Словно веточка, – заметила Ника. – Старая Печать? Очень интересно. И зачем её было скрывать таким странным образом? Она не зря ведь её так спрятала в каждой тетради. И видно только в ультрафиолете...

— Значит, и при солнечном свете, – заметила Римма.

– То есть листать дневник нужно при свете Солнца, о как. Мама, мы его заберём ненадолго – ну, дневник?

— Конечно, – покивала Вероника. – Я-то думала, что знаю о нём всё. И много там таких скрытых букв?

— Триста двадцать, – отозвалась Ника. – Двести четырнадцать, если смотреть вдоль длинной стороны, и ещё сто шесть, если вдоль короткой. Потрясающе... – восхищённо добавила она, всматриваясь в страницы дневника.