"Октябрь" в Гардарике

Возможно, из-за пристрастий сестры, которая часто сюда бегала.

— Ты же знаешь, они любят рыбу и лягушек, — сказал Виктор, подходя ближе.

Женя подняла голову и посмотрела на него. Радостно улыбнувшись, она вскочила на ноги и подбежала. Крепко обняла.

— Я тоже скучал, — сказал Виктор, ласково растрепав сестре рыжие кудряшки. — Ты зачем опять сбежала? А если бы я волновался?

Женя хмыкнула. Она взяла его за рукав и повела к воде.

— Что ты хочешь мне показать? — спросил Виктор с любопытством и некоторым опасением.

Женя указала пальцем на птиц, которые выстроились кругом, и кинула в центр остатки хлеба. Птицы с криками накинулись на него.

— Прекрати, — с нарастающим ужасом прошептал Виктор, глядя, как они ожесточенно бились за то, что им даже не нужно было. — Женя, ты не должна так делать.

Но сестра не слушала его. Она хлопала в ладоши, с восторгом наблюдая за подчиненными ее разуму созданиями. Крики птиц становились громче, яростнее, во все стороны летели перья, а хлеб тем временем утонул.

Виктор опустился на колени и, взяв Женю за плечи, развернул к себе. Слегка встряхнул.

— Не делай так. Они живые, а не игрушки, — сказал он, глядя сестре в глаза. — Ты понимаешь меня? Женя, пожалуйста, не оправдывай слухи, которые про тебя ходят.

Виктор чувствовал, что она разозлилась на него. Птицы уплыли в разные стороны. Оставалось надеяться, что никто никого не забил. Виктор не смотрел на них: ему было слишком страшно, он не хотел находить больше подтверждений, что с сестрой что-то не так.

Женя как ни в чем не бывало широко улыбнулась и кивнула. Виктор расслабился и хотел подняться, но она вдруг присела, сорвала небольшой белый гриб на тонкой ножке, и протянула его ему.

«Съешь», — возник приказ в голове. Разум был открыт, чтобы всегда понимать сестру, и сейчас она воспользовалась этим, надавила, попыталась подчинить себе.

Виктор не ожидал нападения. Его руки дернулись. Он хотел взять гриб и положить в рот.

— Женя, — прохрипел Виктор, отбрасывая гриб, — пожалуйста. Я единственный, кто всегда защитит тебя. Ни отец, ни твоя мертвая мать, ни врачи в больнице, никто — слышишь? — никто другой не будет с тобой, когда ты в этом будешь нуждаться. Никогда не поступай так со мной!

Он сдерживался, но хотел накричать на нее. Ему было обидно и все еще очень страшно.