"Октябрь" в Гардарике

Наконец-то что-то, созданное ей с помощью дара, обрело хоть какую-то материальность.

— Ох, как красиво! — воскликнула матушка, наблюдая за Жар-птицей. — Это ты сделала?

— Да, — Марина улыбнулась. — Она пока только летает. Но думаю сделать так, чтобы она сидела, чистила перышки и всякое по мелочи. Вам нравится?

Родители закивали, не отрывая взглядов от красочной голограммы.

— Но к чему это? — спросил отец.

— Я скоро уеду в «Чаровати», — напомнила Марина. — А вы же знаете меня и мою увлеченность.

Матушка посмотрела на нее и вздохнула, понимая, о чем она говорит.

Порой, Марина забывала поесть, сделать уроки, элементарно позаботиться о себе, погрузившись в свои изобретения, физику или эксперименты с даром.

— Так что, если соскучитесь, а я долго не смогу отвечать на ваши звонки или буду забывать приезжать, пускай хотя бы он напоминает обо мне, — Марина слабо улыбнулась.

Она знала, что учеба полностью поглотит ее, особенно с новыми возможностями, и не хотела, чтобы родители думали, что дело в них.

Хоть у них расходились мнения насчет ее будущего, она понимала, что они любят ее.

— Мы в любой момент сможем приехать сами, — сказал отец.

Марина кивнула. Так как это могло прозвучать грубо, она не стала говорить, что приезд, особенно без предупреждения, может быть неуместным.

Птица продолжала кружить под потолком. Чистый поток магии, понятный только Марине. Он стоил ей многих сил и времени. И это только начало. У нее были большие планы на свои голограммы.

Жар-птица стала первой.

Марине было важно, что родители приняли ее.

24. Поганки

Виктор вернулся на каникулы к отцу и сестре, чтобы спокойно подготовиться к поступлению на факультет боевой магии, но в доме никого не застал. Тихо. Дверь открыта. Отец скорее всего был на работе, а Женя в очередной раз сбежала. По крайней мере Виктор надеялся, что ее никто не похищал, ведь им тогда не поздоровится.

Виктор решил не терять время и отправился на поиски семилетней сестры. Он уже знал, что скажет отцу. Он не понимал, почему тот так халатно относится к безопасности собственной дочери.

Знает же, что Женя не может оставаться на месте, но ей опасно выходить на улицу без присмотра.

Долго искать не пришлось. Женя сидела на берегу озера у зарослей камыша и кидала в чомг хлебом. Но тех он не привлекал. Они недовольно хлопали крыльями и отплывали, но при этом не очень далеко. Здесь же были и красношейные поганки, и чубатые. Виктор сам не знал, когда научился всех их отличать.