Токийский Суслик

Он умел кое-что делать в плане магии, например, становиться невидимым для магов-поисковиков, но не мог похвастать особой мощью. Парни принялись наперебой обсуждать, почему Фудзивара не обратится за лечением прямо сейчас и можно ли ему помочь так, чтобы это пошло на благо им всем. Хорёк не мог забыть, что благодаря неожиданным боевым навыкам Суслика, он и Минамото смогли выжить как минимум дважды. Сёто не терпелось вернуть долг, но как это сделать, если нельзя было магию разлить в стаканчик и угостить? Или вбить, как гвоздь, по самую шляпку туда, куда солнце не заглядывает? Тем более, что она была сейчас вредна для уважаемого наследника клана, о чем неоднократно упомянул Хомячок.

* * *

После сообщения о госпитале принцесса Айко была сама не своя. Девушка искренне хотела помочь, но не представляла, каким образом.

– Это все из-за меня, - рыдала она в своей комнате. Преданные фрейлины смотрели на нее и с сомнением качали головами. – Он так старался меня спасти… А я, дура, даже не могу помочь ему… Он просто разрывался на части, чтобы выполнить свой долг и спасти дочь своего повелителя, потому что он – благородного происхождения… Он – отважный воин, ловкий, сильный и безжалостный к своим врагам… Это было так вдохновляюще – смотреть, как он расправляется со всеми ради меня!

– Ваше высочество, государь и государыня очень беспокоятся о вас, - робко проговорила младшая фрейлина по имени Мидори.

– Ну и что? Это ведь не они подверглись такому ужасу! – с пафосом закричала Айко, бросаясь на свою подушку и орошая ее очередной порцией слез.

Фрейлины тактично помалкивали, что император и его царственная супруга сами приложили немало усилий, чтобы спасти кадетов и других подданных. Айко уселась на кровати, представив в своем воображении хрупкого, очень изящного курсанта, чье лицо было в тот день забрызгано кровью и испачкано землей.

* * *

Пума задумчиво ходила перед КПП, ожидая брата. У нее, как у майора, не было проблем с пропусками, тем более что она, как отличившийся боевой маг, имела больше привилегий по сравнению с остальными сослуживцами.

«Если Кадзуо-кун лишится магии и родовой поддержки, то карьеры ему не видать, как моей девственности. А мне такой поворот событий ни к чему, - мрачно думала Пума, продолжая мерять шагами пространство перед пропускным пунктом.»

Пума никому не говорила, что считала в случившемся виновной себя.