Ген подчинения. Том 1

Вовремя вспомнив об обитателях этого шизанутого города, вспотев, словно сапер перед выбором красного или синего провода, ответил:

– Хуалинг?

– В точку. Блин, если бы ты назвал имя какой-нибудь другой телки, даже не знаю, что бы с тобой сделала, – пытаясь нащупать что-то у меня в карманах, проговорила ускоглазая.

– Эй, эй, что ты делаешь? – одновременно отталкивая и придерживая пьяную, шарящуюся в моем кармане даму, злобно спросил я. – Как ты вообще нашла квартиру, в которой я живу, и когда ты успела так ужраться? – ее худые руки ловко вытащили из моего кармана ключи от замка.

– Нашла. Эй, чего ты такой грубый? – после того, как я опер ту о стену и забрал брелок, недовольно буркнула Хуалинг. – Тогда в лифте с моими подругами ты был куда нежнее.

– Тогда в лифте вы выглядели в разы лучше, чем сейчас, – грубо отрезал я. – Еще раз спрашиваю, как ты узнала, где я живу?

– А я все и обо всех в этом доме знаю. У меня папа, знаешь ли, как и у сестер, настоящая шишка, так что, будь добр, закрой рот и обслужи…

Еще одна головная боль.

Не дожидаясь окончания рассказа, хлопнул дверью прямо перед носом малолетки. Срал я на внешний вид, запах и ее состояние. Типаж «да у меня папа» бесил больше всего, хватит сегодня с меня приключений. Не знаю, кто у нее папа, и знать не хочу. Тут повсюду камеры, а значит, пока она там, мне ничего не грозит.

– Эй, ты чего? Ладно тебе, Миша… Открой, – донесся писклявый голос мелированной зазнобы. – Ты же слышишь меня, правда? Я сказала, открой дверь, – пока я разувался, более грубо произнесла Хуалинг, после чего, не выдержав, перейдя на какой-то властный, повелительный тон, от которого в жилах кровь стыла, повторила вновь: – Я сказала, открой эту ебаную дверь!

От этих слов аж колотнуло.

Стуки и пинания сменились осевшей вдоль стены фигурой и чистым женским плачем, терзавшим мою совесть куда сильнее любых угроз.

Переодеваясь, я, как думаю, и все мои соседи по лестничной клетке, слышали этот двадцатиминутный скулеж, который затих после очередного грубого тычка об дверь.

– Наконец-то ушла, – подумал я, заглянув в глазок. Хрена с два! Подперев своей дрыщавой тушкой мою дверь, разлеглась прямо на коврике.

Вот же гадство. На часах было четыре, а это значило, что через три часа я уже должен быть на работе. Оставлять ее здесь в бессознательном состоянии было грубо даже для меня. Стоило позвонить в полицию, ведь это избавило бы меня от целого ряда ненужных проблем и способных последовать за этим вопросов.