Ген подчинения. Том 1

– Наличие чувства юмора в твоей ситуации – хорошо, проживешь на денек-другой дольше. Деньги мне твои не нужны, в принципе, как и душа. А по поводу себя, ха-ха, пристрастие это мое, понимаешь? Имя мне и моему роду – шиши, я хранитель этого здания и всех его реликвий. Подобные мне всегда парами охраняли наши храмы и амбары. Однако десять лет назад кучка из Триады, прознав, что у нас есть кое-какая вещица, наведалась в гости и убила моего друга, по совместительству вы, люди, называли его моим отцом.

– Те похитители…

– Один из них был Екаем.

– Ясно, – пожелав тому пухлому Хе доброй дороги в ад, отозвался я. – Слушай, а можешь сказать хоть что-то об этом проклятии, оно может влиять на ум других и возможно ли, что его наложит суккуб?

Взяв мою руку, Пак стал вертеть ее в разные стороны, изучая складки линий судьбы, ногти и даже длину заусенцев.

– Суккуб точно нет. Слишком ядреное. Также проклятия чаще всего влияют именно на разум проклятого, а не на других. Да и не слышал я о проклятии, сводящем всех вокруг с ума. Богами проклятые вещи, возможно, и смогли бы, но точно не заклятие.

– Тебе кто-либо что-нибудь странное в последнее время вручал или дарил, при этом безвозмездно? Пуговку старинную, часы, брошки, заколки, ну хоть что-то?

– Оплеуха, разбившая мне нос, считается подарком? – на мой вопрос ростовщик вновь улыбнулся.

– В общем, друг, мне сейчас кое-чем заняться нужно. Бери деньги и приходи попозже. Теперь, когда ты знаешь обо мне и, как я понял, о нашем мире, мне будет о чем с тобою поболтать и что рассказать.

– Спасибо, Пак, я верну, – пожал тому руку я.

– Ой, да ладно, что для бессмертного пара тысяч? Лучше пообещай, что еще заглянешь. Как видишь, тут редко бывают нормальные гости, измельчал народец, все сплошь алкаши да наркоманы, не ценящие реликвий прошлого. Ох, и да, Миша, надеюсь, ты понимаешь, что тебе не следует рассказывать об этом месте?

– Как рыба, – поклонившись, еще раз поблагодарил ростовщика.

Далее был рутинный поиск банкомата нужного мне банка, зачисление денег, счастливый звонок от домовладельца и вновь печальный взгляд на худой, как щепка, кошелек.