Видишь Суслика?

- Не смею задерживать! – разгорячённая Совушка с румянцем на лице выпорхнула через заднюю дверь в недра библиотеки. Хомяк принялся мерзко хихикать.

«Вот только психиатра-волшебника нам и не доставало!» – подумал Вал, когда Суслик закрыл глаза от смущения. Конечно, речь о магии, а не о психике, но он опасался, что исследование приведет их общую Суслячью личность в дурдом или подобное заведение. И не представлял, как себя вести. Кадзуо тоже плохо разбирался в этой теме. Приходилось полагаться на волю судьбы да уповать на подземного покровителя.

Ласка встретила Суслика ослепительной улыбкой. «Простила» - подумал Суслик. Но перекинуться словом не удалось: маг уже ждал и хотел побыстрее разделаться с заданием. Мобильный аппарат для диагностики перемигивался разноцветными огоньками. Вал постарался спрятаться в глубине общей сущности, уступив первенство юному Фудзивара.

Маг заметил, как нервничает кадет, но не придал этому большого значения. Однако результаты исследования удивили. Тэнкецу были истощены, а душа как будто повреждена.

Специалист задумался. Более четкие показания могло бы дать обследование в Центральном Институте Ка-спиритуализма в Токио. Однако подобные процедуры были баснословно дорогими. Он записал рекомендацию в карточку пациента, хотя не был уверен, что семья кадета сможет позволить себе такие расходы.

- И занимайся медитацией. Она поможет раскрыть каналы.

- Спасибо, Мисао-сан, - поклонился Суслик. Кадзуо был напуган и смущен, Вал же почувствовал облегчение. Он был уверен, что дело не в поврежденной душе, а в наличии двух личностей в одном теле. И уже привык к их странному тандему.

Вечером Джунгарик не стал вспоминать о том, что видел в малом читальном зале, и как бы ни хотелось Валу узнать, что за трава так повлияла на Совушку, Суслик наотрез отказался поднимать эту тему.

- Надо бы проучить этого засранца Хорька…

Хомячок просиял. Весь вечер он рассказывал о том, что уже реализовал, и что ещё планирует сделать. Тему «траволечения» он, к сожалению, не затрагивал.

* * *

Прошла неделя. В следующую пятницу, когда утренний сон был особенно крепок, Синдзи заполнил носы ботинок ненавистных врагов вчерашней овсянкой, предусмотрительно притыренной еще с завтрака. А для пущей радости вымазал ручку двери вазелином.