Видишь Суслика?

– Надо будет отметить! Это первый раз, когда Минамото Синдзи упускает возможность довести человека до истерики, переходящей в нервный срыв.

Хомяк засопел, и не придумал ничего лучше, как надуться на друга. Насупленный хомячок пошёл умываться и готовиться к завтраку.

Прибытие прямых родственников богини Аматерасу намечалось на двенадцать, и следующие шесть часов, с коротким перерывом на завтрак, кадеты провели за выглаживанием формы, чисткой ботинок и сдуванием пылинок с фуражек.

– Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя, – заявил Хомячок, кидая измочаленную губку в мусорное ведро.

Суслик был полностью согласен, его форма и обувь тоже уже были доведены до совершенства.

– Интересно, что наденет Ласка? – поинтересовался Синдзи.

– Я бы отпустил ехидную шутку, но вопрос и в самом деле интересный. Спасибо, друг, это благодатная тема для размышлений.

Наконец прозвучала команда на построение, и ровные колонны отутюженных, аккуратных и до отвращения красивых кадетов двинулись к отведенным им местам.

«Нам бы ещё упаковки розовые и хоть сейчас в магазин, к Барби на полочку», – съехидничал Вал, но эта мысль быстро утонула в восторге Кадзуо. Сам император скоро будет смотреть на их соревнования – не всякий японец удостаивается такой чести.

Шеренги выстроились возле ворот по обе стороны красной ковровой дорожки и тянулись вплоть до плаца, где была установлена трибуна.

Без четверти двенадцать вдоль строя прошёл директор с преподавателями. Удивительно, но он казался спокойным, даже чересчур.

Ровно в двенадцать ворота школы распахнулись, и в проеме показался лимузин. Трепет порывом ветра прошёлся по всем кадетам, застывшим по стойке смирно. Головы их смотрели перед собой, но глаза непроизвольно косились в сторону входа.

Вал относился ко всему этому скептически, но не мешал Кадзуо наслаждаться.

Со стороны корпусов зазвучал военный марш, а на дорожку ступил император – крепкий японец среднего роста в парадной военной форме сухопутных войск без знаков различия. Воротник и манжеты его кителя блестели золотым шитьем, а к золотому же поясу была пристёгнута сабля.