Чай для призрака

– Провожать не надо, – матушка Шанэ достала мешочек с песком. – Отдыхай, сынок.

Однако на улице сразу к чайной матушка не пошла. Она снова вызвала помощников, и с моста в тёмно-стальные воды реки Тягучей нырнули две серые тени.

– Ты всё-таки сегодня хочешь дом осмотреть? – заинтересовалась Эвья, перегнувшись через перила.

А два одинаковых серых пса уже быстро устремились к Пятнадцатому острову, на котором ещё вчера обитала старинная и любимая матушкина подруга.

– Не я, – качнула головой матушка, прячась от сырого ветра и мелкого дождя за капюшоном плаща.

– Эх... – тоскливо вздохнула Эвья. – Я бы тоже пошуршала... У предка Ру от нас столько секретов было... А ты не знаешь случайно, как сделать, чтобы я не напитывалась силой рек? Или напитывалась, но небыстро?

– Последнее знаю, – призналась матушка Шанэ. – Сделаю. Всё равно тебя дома оставлять опасно. Сбежишь же. Уж лучше рядом со мной будь.

– Ты что-то задумала, – подруга догнала матушку.

– Я подбираю многих бродяг, – медленно произнесла матушка, осторожно спускаясь по скользким доскам моста. – Жаль их, странников. Работу на складах даю, кров. Вот бы среди них островитянин нашёлся... Думаю написать своим управляющим записки. Пусть поспрашивают работников – а вдруг есть. Очень хочу понять, что же это за колдовство такое островное. Хоть в общих чертах. Иххо так разволновалась, будто полагает, что смогла кого-то.

***

Смерть Эвьи накрыла Семиречье наводнением, выгнав на улицы даже тех, кто её почти не знал. Люди несли к дому Ру фигурные плетёнки из пепельно-серых ветвей всегда голого древнего дерева йоро, а по рекам Мелкой и Тягучей, на перекрестье которых и лежал Пятнадцатый остров, плыли, окрашивая воды прощальным алым цветом, выгнутые, напоминающие лодки, лепестки печаль-цветка.

Северяне верили, что первым их земли осваивал именно неведомый и видимый лишь духам Лодочник. Он плыл по рекам вперёд живых и помечал своими деревьями и цветами места для смерти – топкие, опасные, убивающие ядовитыми испарениями. И по сей день смотрители кладбищ замечали, что если на острове смерти низко опустил ветки йоро и даже посреди зимы зацвёл печаль-цветок, то вскоре здесь появится новый «жилец».