Страж Грани Лёлька

Если бы не отдавал, то все бы с твоим парнем хорошо было. До четырнадцати годочков родитель может за дитя говорить, жизнь его по-своему обустроить, а то и вовсе забрать. Так что давай-ка рассказывай правду, мил-человек. Долго вам здесь не высидеть. Там, — Вадим махнул головой куда-то в сторону, — пацан твой под капельницей лежит, врачи ему и недели не дают. А как он умрет — приберет вас тот, кто тебя жизни лишил. Сам ведь понимаешь, жертву такую приносят не для того, чтобы борщ лучше варить. Очень ваша сила жизненная кому-то приглянулась.

— Я когда деньги взаймы брал, этот меня заставил поклясться жизнью сына, что верну. Кто ж знал, что это не просто слова.

— Ясно… Отвязать тебя от клятвы я не могу — ты ее добром давал. Ты мне вот что скажи — ты крещеный?

— Да, бабуля покрестила, когда я совсем маленьким был. Тогда за это уже не особо утесняли, вот она и отвела меня в церковь.

— Слушай меня. Тебя принесли в жертву, поэтому если все оставить как есть — твоя душа развеется, будто ее и не было никогда. Твоим родителям дурного от этого не будет, а вот сын, если выберется из всего этого, жить будет как деревце с половиной корней.

— Это как? Болеть что ли будет?

— И болеть будет, и умереть рано может, и детей не завести, род прервать. У тебя же братьев нет?

— Нет. Мама после меня заболела и больше не могла детей иметь. А делать-то мне что? Ну чтобы у Олежки все было хорошо?

Тут пространство на берегу заволновалось и откуда-то вышла девушка, молодая и очень красивая.

— Ну наконец-то, — проворчал Вадим.

— Это твоего батюшку надо благодарить — огрызнулась злая, как сентябрьская гадюка, Лелька. — Еле-еле отбилась, приспичило ему рядом сидеть. Хорошо не знает, что ты у тела работаешь.

— И как же ты отбилась? — Вадим отца знал хорошо и не представлял, что может свернуть его родителя с намеченного пути.

— Как-как… Собралась, да ушла. Он меня с полдороги уговорил вернуться, пообещав не лезть. Тут мне Стас и пригодился, твой родитель решил с ним не ссориться. Точнее не с ним, видимо, а с Борисом Львовичем.

—Ну ладно, давай заканчивать. Что-то мне здесь сильно не нравится. Только знаешь, ты как выйдешь, попроси папеньку, пусть немедленно закажет заупокойную по Юрию, полным чином. Как уж он договорится — его дело. Но скажи, что без этого парень скоро умрет.

— Договорились. Буди ребенка.

— А его так нельзя унести? — вмешался Юрий, которому было тяжело думать о прощании с сыном.

— Унести можно, вынести нельзя, — ответил Вадим.